6 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Танки в Зимней войне

Танки в Зимней войне

В книге использованы документальные материалы и фотоматериалы из следующих фондов: Российский государственный военный архив (РГВА) и Национальный архив Финляндии, личный архив Баира Иринчеева, архив издательства «Стратегия КМ» (АСКМ), архив издательства «Тактикал Пресс», личный архив семьи Скворцовых, Российский Государственный архив кино и фотодокументов, фотобанк Финских оборонительных сил, собрание Музея истории войск Ленинградского военного округа и собрание Музея истории артиллерии, инженерных войск и войск связи.

Посвящается башенному стрелку

Хапрову Ивану Васильевичу,

сгоревшему в танке Т-26

17 декабря 1939 года,

прикрывая отход товарищей

Всем танкистам зимы 1939–1940 годов

Глава 1. Бронетанковые войска Красной Армии, 1939 год

В 1939 году советские автобронетанковые войска (АБТВ) были цельным, сформировавшимся родом войск Красной Армии. Как и в авиации, служба в АБТВ была крайне престижной.

Основной боевой единицей АБТВ Красной Армии в 1939 году была танковая бригада. Несколько бригад могли образовать танковый корпус. Легкотанковые бригады были двух типов — на танках БТ или на Т-26. Тяжелые танковые бригады имели на вооружении Т-28 и Т-35.

Командир танка Т-26 ставит экипажу боевую задачу на учениях.

Советские танковые бригады, принимавшие участие в советско-финской войне:

1-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Иванов, военный комиссар — полковой комиссар Эйтингон

• 1, 4, 8, 19-й отдельные танковые батальоны

• 202-й отдельный разведывательный батальон

• 167-й мотострелковый батальон

• 314-й автотранспортный батальон

• 53-я отдельная рота связи

• 6-я отдельная рота боевого обеспечения

• 37-я отдельная саперная рота

• 52-я рота танкового резерва

13-я легкотанковая бригада

Командир бригады — полковник Баранов, военный комиссар — бригадный комиссар Лутай

• 6,9, 13, 15-й отдельные танковые батальоны

• 205-й отдельный разведывательный батальон

• 158-й отдельный мотострелковый батальон

• 8-я отдельная рота боевого обеспечения

15-я стрелково-пулеметная бригада

Командир бригады — полковник Гаврилов, военный комиссар — полковой комиссар Малушин

• 153, 158 и 167-й стрелково-пулеметные батальоны

20-я танковая бригада имени Сергея Мироновича Кирова

Командир бригады — комбриг Борзилов, начальник штаба — полковник Синенко Максим Денисович, военный комиссар — полковой комиссар Кулик На начало боевых действий в состав бригады входили:

• 90-й танковый батальон, командир — капитан Янов Николай Валентинович (попал в плен 18 (20?) декабря 1939 года)

• 91-й танковый батальон, командир — майор Дроздов (до ранения 17.12.1939), после 17.12.1939 — капитан Яковлев, военный комиссар — батальонный комиссар Дубровский Михаил Осипович (пропал без вести 17.12.1939)

• 95-й танковый батальон, командир — капитан Ушаков (в феврале 1940 года — капитан Стрельмах)

• 57-я отдельная рота связи

• 302-я отдельная химическая рота (9 химтанков, 23 человека личного состава)

• 7-я спецрота (телетанки)

• 38-я отдельная саперная рота (107 человек)

• 215-я разведывательная рота (14 танков, 5 бронемашин)

Заглавная страница памятного альбома 20-й танковой бригады.

• 45-я отдельная зенитно-пулеметная рота

• 301-й отдельный автотранспортный батальон

• 65-я отдельная танковая рота резерва

• 256-й отдельный ремонтно-восстановительный батальон

К моменту начала штурма линии Маннергейма в состав бригады вошли также 217-й отдельный танковый батальон (21 танк, телетанки, командир — майор Кушелев) и Отдельная спецрота (экспериментальные танки Т-100, СМК, КВ).

Всего в бригаде на начало боевых действий насчитывалось: 145 танков всех типов, 20 бронемашин при 2926 человек личного состава.

29-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Кривошеин, военный комиссар — полковой комиссар Илларионов

• 165, 168, 170 и 172-й отдельные танковые батальоны

• 216-я отдельная разведывательная рота

• 66-я отдельная саперная рота

Бригада приняла участие в боевых действиях в самом конце Финской войны, 11–13 марта 1940 года.

34-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Кондратьев, начальник штаба — полковник Смирнов, военный комиссар — полковой комиссар Гапанюк

• 76, 82, 83, 86-й отдельные танковые батальоны

• 224-й отдельный разведывательный батальон

• 1-й мотострелковый батальон

• 274-й ремонтно-восстановительный батальон

• 322-й автотранспортный батальон

• 23-я отдельная рота боевого обеспечения

• 62-я отдельная саперная рота

• 324-я отдельная медико-санитарная рота

35-я легкотанковая бригада

Командир бригады — полковник Кашуба (Кошуба) (тяжело ранен 17.12.1939), после него — полковник Аникушин, военный комиссар — полковой комиссар Ярош

• 105-й отдельный танковый батальон. Командир — майор Бунтман-Дорошкевич Вениамин Александрович

• 108-й отдельный танковый батальон

• 112-й отдельный танковый батальон. Командир — майор Калядин (ранен, умер от ран 10.1.1940), после него — майор Вахрушев, комиссар — старший политрук Кулагин

• 230-й отдельный разведывательный батальон

• 37-я отдельная рота боевого обеспечения. Командир — воентехник 1-го ранга Леонтьев, комиссар — старший политрук Сирота

• 61-я саперная рота

39-я легкотанковая бригада

Командир бригады — полковник Д. Д. Лелюшенко, военный комиссар — полковой комиссар Соловьев

Управление бригады: командование, штаб, политотдел, подразделения обслуживания, взвод танков командования

• 85-й отдельный танковый батальон: три линейных и одна парковая рота, 41 танк Т-26, 30 транспортных машин и спецмашин

• 232-й отдельный разведывательный батальон: одна танковая рота (17 Т-26), одна бронерота (15 БА-20), парковый взвод — 30 машин

• 321-й автотранспортный батальон: две транспортные роты, одна тракторная рота. Бортовых машин ЗИС-5 — 23 машины, ГАЗ-АА — 28 машин, 2 цистерны

• 275-й ремонтно-восстановительный батальон: две ремонтных роты и одна эвакуационная рота. 32 транспортные машины, летучек «А» — 2 штуки, летучек «Б» — 1 штука

• 55-я саперная рота: два саперных взвода на транспортных машинах, взвод регулирования

• 23-я рота боевого обеспечения: два взвода ПВО в составе 6 зенитных установок М-4 и двух взводов химтанков

• 99-я рота связи: телефонный взвод, штабной взвод, радиовзвод

• 78-я рота танкового резерва: 17 танков, часть танков в ремонте

В состав бригады входили также полевой автозавод, военторг, полевая почта 97, 98 и 100-й отдельные танковые батальоны бригады выбыли из ее состава в распоряжение штаба Л ВО. 97-й и 98-й танковые батальоны воевали на Крайнем Севере, а 100-й танковый батальон был направлен в состав 1-го корпуса Финской Народной Армии

Советский танковый экипаж, 1930-е годы.

На переломе Зимней войны

В последний день ноября 1939 года СССР начал войну против Финляндии. Предполагалось, что она будет такой же лёгкой, как поход против Польши двумя месяцами ранее. Но расчёты советского командования разбились о линию Маннергейма — мощный укреплённый район, пересекавший Карельский перешеек. На её дотах, минных полях и проволочных заграждениях «забуксовало» советское наступление. К февралю 1940 года ни у кого в Красной армии не осталось иллюзий о том, что финнов можно просто взять и разбить.

И даже серьёзное преимущество Красной армии в численности войск и их вооружении не давало нужного эффекта. Мало превосходить противника по оснащённости, нужно ещё и уметь грамотно использовать это превосходство. Взаимодействие пехоты и танков — один из ярчайших тому примеров. Сколько раз в начале войны оказывалось, что бойцы не шли за танками, а ждали, когда те сделают всю боевую работу сами? А бронетехника без прикрытия и поддержки не только не могла достичь результата, но и оказывалась довольно лёгкой мишенью для финских противотанкистов. В февральском наступлении всё должно было быть иначе. По крайней мере, так планировало командование.

Время воевать по-новому

В январе 1940 года советские войска активно занимались боевой учёбой, отрабатывая новые тактические приёмы, выработанные на основании полученного боевого опыта. В феврале советское наступление возобновилось. И, как это обычно случается, в реальной боевой обстановке гладко шло не всё.

На стадии подготовки к основному наступлению командование советской 7-й армии решило улучшить свои позиции в западной части Карельского перешейка, высвободив тем самым пару лишних дивизий и создав условия для пехотного броска по льду Выборгского залива.

Читать еще:  Бронетанковая техника США 1939 - 1945

У финнов на этом участке ключевыми оборонительными точками служили высоты «Груша» (финское обозначение — «Медведь») и 38,2. Удар по «Груше» 9 февраля прошёл успешно: артиллерийская подготовка и авиаудар выбили противотанковые орудия и пулемёты, так что советские танки с десантом на броне и огнемётные БХМ (строились на базе лёгких БТ) смогли подойти к финским траншеям и, в буквальном смысле, залить их огнём. А вот наступление на высоту 38,2 сорвалось: финские пулемёты заставили советскую пехоту залечь, а танки, оставшись без прикрытия, были либо расстреляны уцелевшей противотанковой пушкой, либо сожжены гранатами и бутылками с «коктейлем Молотова» в глубине финской обороны.

Наступление основных сил Красной армии началось 11 февраля 1940 года. После массированной артподготовки и авианалёта танки двинулись на финские траншеи и укрепления. На острие атаки советские войска старались выдвигать не лёгкие танки Т-26 или БТ, а более мощные и совершенные Т-28, считавшиеся в РККА штурмовыми. К ним цепляли бронированные сани с десантом.

Как и в декабрьском наступлении, в феврале Красная армия активно применяла танки для блокирования амбразур долговременных огневых точек, вооружённых пулемётами. Таких на линии Маннергейма было абсолютное большинство. Боевая машина просто закрывала собой сектор обстрела пулемёта. На других танках к блокированным дотам доставляли взрывчатку. Когда бронетехника и пехота наступали, машины второго эшелона прицельно били по амбразурам и финским траншеям, не давая противнику вести огонь.

На основе опыта первого этапа войны появилась новая, весьма эффективная тактика. Танки старались не приближаться к окопам, останавливаясь в 60–70 метрах от них и прикрывая друг друга огнём. Пехота на таком расстоянии ничего не могла сделать танку, а солдаты, вооружённые бутылками с зажигательной смесью или гранатами, не могли подобраться к машине на дистанцию броска из-за глубокого снега.

Сложнее было воевать там, где финские противотанковые пушки оставались целы после бомбёжки и артобстрела. Слабо бронированные советские танки имели мало шансов уцелеть под их огнём. Поэтому уже в ходе боёв некоторые машины пытались добронировать. Так, 12 февраля в бой пошли три огнемётных танка ЛХТ-133 (на базе Т-26), на одном из которых стояла дополнительная броня. В отчёте танкистов записано: «Эффект огнемёта в радиусе его действия парализовывал все средства противника и высоко поднял моральный дух нашей пехоты». В этом бою танк получил шесть попаданий, но отделался незначительными повреждениями. Только на следующий день финнам удалось попасть снарядом в ту часть борта, которая не была прикрыта дополнительной бронёй, и разбить коробку передач.

Крах линии Маннергейма

Финны сразу заметили перемену в советской тактике. «Большой танк (имеется в виду Т-28) вообще дальше не пошёл, а остановился в 50 метрах от траншеи. Один снаряд за другим начали взрываться на бруствере траншеи. Песчаная траншея начала осыпаться. В то же самое время пулемётные очереди из танка прошивали бруствер и прижимали к дну траншеи любого, кто хоть чуть-чуть пытался приподняться».

В другом финском документе описывалась ситуация, когда советские танки перекрыли защитникам траншей пути к отходу в тыл, грамотно прикрывая друг друга огнём, и отмечалось, что зимой, когда вокруг лежит метровый слой снега, нельзя требовать от противотанкистов, чтобы те атаковали машины, прикрывающие друг друга огнём.

Новая наступательная тактика часто приводила к тому, что пехота финнов была вынуждена покидать траншеи под пушечным и огнемётным обстрелом, чтобы скрыться в лесу.

К сожалению, советские потери в танках тоже были ощутимы. В документах отмечалась уязвимость всех серийных машин, которые сражались на Карельском перешейке: «Танк Т-26, Т-28 и БТ для блокирования пушечных ДОТ, из-за своей уязвимости от противотанкового огня противника, не пригодны. Наиболее подходящим для этой цели является танк КВ». Увы, но тяжёлый КВ с 75-мм бронёй в то время был ещё опытным образцом, и в советско-финскую войну только проходил фронтовые испытания.

Успехи первых дней февральского наступления обнадёжили советское командование. Казалось, что сопротивление финнов вот-вот будет сломлено, краснозвёздные танки наконец-то стремительным броском дойдут до Выборга, а если понадобится, то и дальше. Специально для этой цели были сформированы три подвижные танковые группы, предназначенные для действий в финском тылу. Но вскоре стало ясно, что прорвана только первая полоса укреплений линии Маннергейма. В двадцатых числах февраля развернулись тяжёлые бои против дотов, расположенных в глубине финской обороны.

Превосходство Красной армии по ходу боёв проявлялось всё сильнее. Обе стороны несли потери, но подбитые советские танки можно было эвакуировать для ремонта на ленинградских заводах, а численный состав пополнить из другой воинской части. Финнам, в свою очередь, восполнять потери в своей, и без того немногочисленной, противотанковой артиллерии было попросту нечем.

26 февраля состоялся единственный танковый бой Зимней войны. Финское командование приказало контратаковать прорвавшиеся советские войска собственными танками («Виккерсы» 6-тонные) в сопровождении егерского батальона. Но если воевать в обороне у финнов получалось очень хорошо, то с наступлением сложилось не очень. Для начала, финская артиллерия отстрелялась в ходе подготовки по своим егерям и «Виккерсам», убив и ранив более 30 человек. Потом финские танки двинулись вперёд, вступили в перестрелку с советскими Т-26, обнаружили, что пехота следом не пошла, и отступили. Повторная попытка атаковать закончилась ещё плачевнее: к месту боя подтянулось ещё две роты Т-26 (более десятка танков). По итогам боя потери финской танковой роты составили пять машин.

28 февраля 1940 года финская армия начала отход на последнюю линию обороны под Выборгом. Ещё через несколько дней советские танки и пехота прошли по льду Выборгского залива, захватили плацдармы на его северном берегу и перерезали шоссе на Хельсинки. Теперь шанс остановить Красную армию остался только у финских дипломатов.

  1. Иринчеев Б. Танки в Зимней войне Боевые операции Тактикал Пресс-2013
  2. Коломиец М. — Танки в Финской войне 1939–1940 гг. (Война и мы. Танковая коллекция-2013)

Танки Зимней войны: «родственники» по обе стороны фронта

Сравнивать техническое оснащение вооруженных сил Советского Союза и Финляндии в ходе Зимней войны с количественной точки зрения смысла не имеет: Красная армия располагала 2 289 танками, финская — 26. Поэтому мы рассмотрим их технические характеристики, тем более что сражавшиеся по обе стороны фронта машины в той или иной степени являлись «родственниками». И дело тут не только в широком использовании финской стороной трофейных советских танков, но и в том, что наиболее массовые и удачные советские машины были изготовлены с британских «прототипов». Примерно так же, как спустя много лет прототипом Жигулей стал итальянский Фиат. Своих танков Финляндия, кстати, не производила вообще.

Близнецы Vikkers Mk.E и Т-26

В результате врожденной схожести танков обе стороны зачастую принимали чужие машины за свои и наоборот. К примеру, в ходе единственного за всю войну танкового сражения под Хонканиеми (Лебедевка) в феврале 1940 года первоначальный прорыв финских «Виккерсов» был обусловлен тем, что не только советская пехота, но даже танкисты приняли их за однотипные Т-26. Причем ошибка произошла несмотря на то, что у финских (т. е. британского производства) танков башня была смещена относительно корпуса вправо, а у советских — влево.

Изначально Т-26 — это шеститонный «Виккерс» Mk.E, созданный конструкторами британской фирмы «Виккерс-Армстронг». В 1930 году СССР приобрел 15 таких танков с полным комплектом технической документации и лицензией на производство. Производитель предлагал «Модель A» с двумя одноместными пулеметными башнями и «Модель B» с двухместной башней, вооруженной пушкой и пулеметом. Однако советский заказчик закупил только двухбашенные — они в качестве танков сопровождения пехоты особо понравились маршалу Тухачевскому.

Советские специалисты рекомендовали довести с использованием узлов В-6 проектируемый в СССР Т-19, поставив на него двигатель мощностью 100 л.с. («Виккерс» изначально был оснащен карбюраторным 4-цилиндровым «Армстронг-Сидли Пума» в 80 л.с.). Однако дело решила закупка Польшей крупной партии «Виккерсов»: по политическим соображениям танк срочно приняли на вооружение и в Советском Союзе, присвоив ему индекс Т-26.

На фото: танк Т-26

Производство разместили на ленинградском заводе «Большевик» (ранее Путиловский, ныне Кировский). Запуск шел тяжело: у первых танков серии не работали собранные на советских заводах двигатели, листы корпуса были из неброневой стали и крепились на болтах с тем, чтобы в дальнейшем их заменить. При этом стоимость советских танков почти вдвое превышала цену, предлагаемую британской фирмой за готовые машины. Кстати, именно эти проблемы привели впоследствии к созданию простого в изготовлении Т-34.

Читать еще:  Схема питания двигателя танка «Пантера»:

Модернизация по разрешению

По мере освоения производства Т-26 конструкторы добились у высшего партийного руководства разрешения на его модернизацию. В результате отказались от двух башен, самостоятельно разработав однобашенную конструкцию, усилили броню и рессоры, форсировали до 90-95 л.с. двигатель. Появились огнеметные танки ОТ-26 и «телетанки» ТТ-26, управляемые на расстоянии. Впрочем, и те, и другие по итогам войны с Финляндией были признаны малоэффективными: ОТ-26 в бою не хватало обычного вооружения, а «телетанки» застревали в воронках, теряли управление из-за неустойчивой радиосвязи и, в конце концов, доставались противнику.

На фото: огнеметный танк ОТ-26

Двигатель Т-26 располагался вдоль продольной оси танка, особенностью его было горизонтальное расположение цилиндров. Справа от двигателя в моторном отделении размещался топливный бак на 182 литра. Система охлаждения (центробежный вентилятор) размещалась в кожухе над двигателем. Перед войной на Т-26 начали устанавливать дополнительный бак на 110 литров. Зафиксированы случаи, когда поврежденный во время боя бак просто переключали, и танк оставался на ходу.

На месте не стояли и британские инженеры: в Зимнюю войну однобашенный «Виккерс» вступил также с усиленной бронёй, двигателем 100 л.с. и другими важными доработками. Тем не менее исход танковых боев решила массовость и наличие достаточного количества обученного личного состава. Финны с большим успехом уничтожали танки противника с помощью артиллерии, гранат и «коктейлей Молотова», нежели использовали собственную бронекавалерию.

Дедушка Рено

На вооружении финской армии находилось большое число устаревшей техники, в том числе французский танк времен Первой мировой войны Renault FT-17. Правда, использовали его финны обычно в качестве неподвижной огневой точки. Однотипные с ним советские Т-18 были сняты с вооружения в начале 1930-х годов, на смену им как раз и пришел Т-26. Однако любопытно рассмотреть характеристики дедушки Рено, поскольку это — первый в мире танк классической компоновки (отделение управления — впереди, моторное — сзади, боевое с башней кругового вращения на 360 градусов — в центре).

Танки в Зимней войне

Войти

«КВ» В «ЗИМНЕЙ ВОЙНЕ»: первый блин не комом.

К концу 30-х годов командованию РККА стало понятно, что единственный тяжелый танк в системе вооружения танковых войск, знаменитый «пятиглавый дракон» Т-35, уже не отвечал требованиям, предъявляемым к тяжелым танкам прорыва. Попытка увеличить броневую защиту Т-35 до 45-75 мм не увенчалась успехом. Одновременно задание на проектирование нового тяжелого танка прорыва получили КБ Ленинградского завода им. Кирова и КБ завода № 183. По тактико-техническому заданию заказчика, танк должен был иметь три орудийных башни и броню 60 мм. Завод имени Кирова разработал СМК (Сергей Миронович Киров), завод № 183 Т-100. 9 декабря 1938 года состоялось заседание Комитета Обороны при СНК СССР, где представители заводов поставили в известность военных о том, что при трехбашенной схеме и броне в 60 мм, уложиться в заданную массу 60 тонн невозможно. Решено было уменьшить число башен до двух. На этом же заседании представители Кировского завода предложили спроектировать однобашенный тяжелый танк. Дело в том, что в октябре 1938 года в конструкторское бюро СКБ-2 Кировского завода прибыла группа пятикурсников ВАММ РККА для выполнения дипломного проекта. Как раз в это время там шло проектирование танка СМК и прибывшим, в качестве диплома, предложили проектирование на его базе тяжелого однобашенного танка прорыва. Группа дипломников широко использовала при проектировании материалы испытаний чехословацкого танка Ш-2А в Кубинке. Проект дипломников ВАММ и позволил начальнику СКБ-2 Ж.Я.Котину и директору Кировского завода И.М.Зальцману выступить с подобной инициативой.

В феврале 39 года ГАБТУ РККА разработало ТТХ для нового танка. 27 февраля ее утвердили на Комитете Обороны, тогда же проектируемая машина получила индекс «КВ» — Клим Ворошилов. Однако завод имени Кирова приступил к проектированию КВ еще 1 февраля 1939 года, не дожидаясь утверждения заданных военными ТТХ танка. Работы велись рекордными темпами и уже 7 апреля технический проект и деревянный макет танка был одобрен комиссией ГАБТУ РККА. В мае рабочие чертежи узлов и агрегатов танка стали поступать в производство, а Ижорский завод начал изготовление корпуса и башни. 1 сентября КВ совершил свой первый пробег по двору завода. От своего «прародителя» СМК тяжелый КВ заимствовал схему бронекорпуса, подвеску, приборы наблюдения, элементы трансмиссии. Правда, в построенной машине были некоторые отклонения от ТТХ: вместо планетарной коробки передач стояла обычная, отказались от пулемета ДТ в башне, так как ввиду установки в ней 2-х орудий — 45-мм и 76-мм — места для пулемета просто не осталось. Показ танка членам правительственной комиссии проходил 23-25 сентября в Кубинке. Танк произвел хорошее впечатление на высокое начальство и с 10 октября вышел на полигонно-заводские испытания.

30 ноября 1939 года началась советско-финляндская война. Решением Военного совета ЛВО опытные танки КВ, СМК и Т-100 были отправлены на фронт для проверки в боевых условиях. В экипаж КВ вошли военнослужащие 20-й тяжелой танковой бригады лейтенант Г. Качехин (командир танка), воентехник 2-го ранга П. Головачев (механик-водитель), красноармейцы Кузнецов (наводчик) и Смирнов (радист), а также специалисты-испытатели Кировского завода А. Эстратов (моторист-заряжающий) и К. Ковш. Для удобства работы экипажа 45-мм орудие в башне было демонтировано и заменено на пулемет ДТ.

КВ, СМК и Т-100 составили отдельную роту тяжелых танков 91-го батальона 20-й тяжелой танковой бригады. Командиром роты был назначен капитан И. Колотушкин. Первый раз участие в бою рота приняла 18 декабря 1939 года, поддерживая наступление советской пехоты в районе Хоттиненского укрепрайона. По воспоминаниям Эстратова дело было так:

«Нам предложили на танках КВ и СМК произвести испытания в боевых условиях. Мы дали согласие, причем в армию призваны не были. Началась подготовка машин для выполнения боевого задания. Нужно было все предусмотреть, на все случаи, взять с собой все необходимые детали, которые могли понадобиться. Часто на КВ отказывал стартер. Я поставил в моторное отделение баллон сжатого воздуха на 150 атмосфер, пристроил приспособление открывать и закрывать баллон из боевого отделения. Получили военное обмундирование. Поздней ночью собрались в столовой прокатного цеха. Присутствовали: И.М. Зальцман, Ж.Я. Котин, Н.Л. Духов, А.С. Ермолаев, П.К. Ворошилов, А.И. Лансберг, А. Шпитанов. На каждую машину был назначен военный командир. После ужина, напутственных наставлений, добрых пожеланий погрузились на железнодорожные платформы и двинулись в боевой путь. Прибыв на передовую нас присоединили к 20-й бригаде. С нами был П.К.Ворошилов.

Наши передовые части подошли к укрепрайону Бабошино. Вечером приехал к нам начальник бронетанкового управления товарищ Павлов. «Сейчас, — говорит, — товарищи, я вас ознакомлю с дотами укрепрайона Бабошино. Т-28 не могут пройти — горят, надеемся на вас. Завтра утром пустим вас в бой, нужно срочно испытать машины».

Прибыв на исходную позицию нам объяснили поставленную перед нами задачу. После артподготовки мы идем с 20-й танковой бригадой в наступление. Пройдя небольшой участок леса перед нами открылась обширная поляна, идет бой, слева и справа от нас горят танки. Впереди идущий Т-28 загорелся, он нам мешает двигаться вперед. Свернуть с дороги — боимся наехать на мины. Впереди проволочное заграждение, противотанковый ров, надолбы. Мы попытались подойти вплотную к горящему танку и столкнуть его с дороги. Экипаж Т-28 покинул танк через нижний десантный люк и не выключил передачу КПП, сдвинуть с места машину нам не удалось. По рации был получен приказ — свернуть с дороги влево и двигаться вдоль противотанкового рва. Противник бьет снарядами по правому борту нашей машины удар за ударом, как будто сильно бьют кувалдой по борту. Мы двигаемся. Правда, мороз или дрожь по ноге ходит. Наш командир Качихин заговорил, нервничает. По нам бьют, противника нигде не видно. Вспомнили наставления Д. Павлова. Командир приказывает смотреть во все наблюдательные приборы и искать доты. Неожиданно кричит Ковш : «Впереди бугорок. Смотрите: из него высунулась труба и спряталась»!

Читать еще:  Легкий танк «Стюарт»

Голос Качихина: «Это наверное дот. Прицел на трубу — огонь»! Заметил я бугор. На бугру составлены жерди. Из них появляется дымок. Последовала команда командира — на жерди огонь. Я заряжаю пушку, я моторист и заряжающий; заметили еще в нескольких местах вражеские огневые точки. Сильный удар снаряда по передней части танка, танк осыпало искрами, еще удар. Задрожала наша пушка, остановили танк. Что случилось неизвестно. Завели мотор, попробовали двигаться — все в порядке.

Я говорю Качихину: «Перекусить бы, не завтракали, обед давно прошел. Я уверен наш танк непробиваем». От перекусона отказались. По рации получили приказ: «Слева от вас подбитый Т-28. Осмотрите его и если возможно отбуксируйте в тыл». Подошли к Т-28 вплотную, несмотря на сильный обстрел. Я вылез из машины. Отбуксировали танк в тыл. Рано утром прибыл к нам П.К.Ворошилов и с ним пять командиров в романовских шубах. Среди них был Павлов. Осмотрев машину обнаружили: прострелен ствол пушки, прострелены некоторые катки ходовой части, побиты некоторые траки, но не полностью, перебит буксирный трос, несколько попаданий в правый борт — танк остался цел и невредим. Военная комиссия осталась довольна. Нам пожимали руки, поздравляли с выполнением задания. Павлов дал распоряжение П.К.Ворошилову срочно выезжать на завод и как можно быстрее давать фронту танк КВ. С завода привезли ствол пушки 76 мм. Подъемного крана не было — подобрали хорошую прочную сосну, талью подняли ствол, подогнали танк и вручную под руководством артиллериста Бойнова пушка была смонтирована».

После боя на броне были обнаружены следы девяти попаданий бронебойных снарядов калибра 37-мм: в лобовой лист корпуса — 1, в правый борт- 3, в ствол пушки -1( в стволе образовалась большая вмятина), в ступицу четвертого опорного катка правого борта -1, в траки правой гусеницы — 3. О результатах боевого применения нового танка тотчас доложили в Москву. В тот же день — 19 декабря — было подписано постановление Комитета Обороны СССР № 443сс, согласно которому танк КВ принимался на вооружение РККА. К этому времени опытный образец КВ прошел всего 550 километров. Этого для проверки надежности работы нового танка, конечно, было мало и это сказалось полутора годами позже, в начале Великой Отечественной войны.

Опытный КВ находился на передовой до начала января 1940 года, но в боях больше не участвовал. 2 января машина вернулась на Кировский завод в качестве эталонного образца при производстве установочной партии из 20 машин. По требованию Военного Совета Северо-Западного фронта первые 4 машины должны были быть оснащены 152-мм гаубицами для борьбы с ДОТами и уничтожения противотанковых препятствий. Специально выделенная группа инженеров артиллерийского КБ Кировского завода, под руководством Н.В.Курина, работая по 16-18 часов в сутки, сумела выполнить это задание за две недели. Предпочтение было отдано гаубице М-10 образца 1938 г. Новая башня с гаубицей М-10 для КВ получила заводское обозначение МТ-1. Обозначения КВ-1 и КВ-2 появились только в 1941 году, а до этого танки называли «танк с большой башней» и «танк с малой башней».

22 февраля 1940 года на фронт ушел танк У-2 с башней опытного танка У-0 с 76-мм орудием, а 29 февраля — танк У-3 с установкой МТ-1.

Действовавшие на фронте КВ свели в отдельную роту, под командой капитана И. Колотушкина. Рота действовала в составе 13-й легкотанковой и 20-й тяжелотанковой бригад. Однако проверить в боевой обстановке «КВ с большой башней» стрельбой по ДОТ не удалось: к моменту прибытия роты на фронт главная линия обороны финнов была прорвана, поэтому танки обстреляли уже захваченные бетонные коробки.

И. Колотушкин составил отчет о применении КВ на Карельском перешейке:

«Танки КВ в основном предназначались для борьбы с ДОТами, но ввиду того, что финский укрепрайон был прорван до прибытия танков и в последующем направлении ДОТы не встречались, проверить мощь огня по ним не представлялось возможным.

В результате боевых действий выявлено, что при появлении тяжелых танков в секторах обстрела противотанковых орудий финнов они пытались вывести танки из строя. Убедившись, что танки неуязвимы, противник прекращал ведение огня по ним. За время боев тяжелыми танками уничтожено 14 противотанковых пушек и 11 огневых точек.

Для разрушения надолб два раза применялись 152-мм гаубицы. Надолбы, установленные на шоссе без зарывания в грунт, 152-мм снарядами не разрушались, так как при попадании снаряда надолба переворачивалась или разлеталась на несколько крупных кусков, что не давало разрушения камня. 18 снарядов, выпущенных по надолбам, прохода для танков сделать не смогли, что привело к необходимости подрыва 4-х камней саперами.

Надолбы, расположенные вне дорог и врытые в землю, легко разрушались 152-мм снарядами до основания. 15 снарядов, выпущенных по надолбам, расположенным в четыре ряда, сделали проход около 6 метров шириной.

Сопровождение танков и пехоты при движении вперед встречало затруднения, так как КВ первыми попадали на минные поля. При наезде на мины имели 3 случая отрыва передних катков и неполное разрушение гусениц, один случай полного разрыва гусеницы и разрушения гусеницы при наезде на фугас.

В ходе боевых действий танки прошли: КВ № У-0 — 205 км (168 часов работы двигателя ); КВ № У-1 — 132 км (93 часов работы двигателя); КВ № У-2 — 336 км (176 часов работы двигателя); КВ № У-3 — 139 км (115 часов работы двигателя).

За это время машины получили следующие повреждения:

КВ № У-0 — снарядные попадания в стык передних листов — 1, передний наклонный лист — 3, нижний передний наклонный лист — 2, корма — 1, правый борт корпуса — 3, левый борт корпуса — 1, ступица правого ленивца -1, верхний каток правого борта — 1, нижний каток правого борта — 1, разрушение одного опорного катка левого, одного правого бортов и 8-ми траков минами.

У танка № У-1 снарядных повреждений нет. Имеются царапины от разорвавшихся крупнокалиберных снарядов около танка, а также разрушены минами 11 траков.

Танк № У-2 снарядные попадания в стык передних листов -1, разрушение одного левого опорного катка и 3-х траков минами.

Танк № У-3 снарядные попадания в верхний наклонный лист — 1, нижний наклонный лист — 1, правый борт — 1, корма — 1, башня — 1, буфер (ограничитель хода катка) — 1, нижние катки — 1, гусеница — 1, разрушение 4-го правого катка миной, снарядом заклинило башню.

Все попадания снарядов в броню сделали углубления от 10 до 40 мм, удары снарядов не отразились на нормальной работе экипажей»

Кроме того, уже во время этих боев стало ясно, что масса КВ (особенно КВ-2) довольно высока, а двигатель слаб и ненадежен. Например, командир роты 20-й танковой бригады старший лейтенант Уманов в донесении от 2 марта 1940 года сообщал: «Стою под сильным артиллерийским, пулеметным и минометным огнем противника. Выбыло из строя 4 танка Т-28. КВ завалились в снег и двигаться почти не могут».

Удачное применение КВ в советско-финляндской войне привело к принятию на вооружение РККА тяжелого танка прорыва с великолепной броневой защитой. Своей нечувствительность для финской ПТО КВ произвел гипнотическое воздействие на военное руководство страны. Машина, принятая на вооружение вопреки тому, что не прошла даже малой доли заводских испытаний, была «сырой» страдала массой мелких и крупных дефектов и «детских болезней». Ситуация с их ликвидацией фактически не сдвинулась с места до начала Великой Отечественной войны, во главу угла был поставлено валовое производство, количественным показателям выпуска тяжелых танков было принесено в жертву качество. Многочисленные разбирательства по этому поводу, так и остались разбирательствами. Статистика небоевых потерь, из-за технических причин в начальный период войны лишнее тому доказательство.


Источники:

М. Коломиец «Танк прорыва КВ» М. «Яуза» 2006 г.
М. Свирин. «Броневой щит Сталина, история советского танка 1937-1943» М. «Яуза» 2006 г.
М. Коломиец «История танка КВ» БФИ 2003 г.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector