3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

ТАНКИ И ЭКИПАЖИ — ОКРАСКА, ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ, ЭКИПИРОВКА

ТАНКИ И ЭКИПАЖИ — ОКРАСКА, ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ, ЭКИПИРОВКА

Перевозка по железной дороге «штурмового отделения» трофейных британских танков Mk IV. В составе отделения танки обоих типов — «самцы» и «самки».

Всего личный состав «танковых сил» рейхсвера вместе со штабом, персоналом танковой школы и мастерских включал около 2,5 тысячи человек. Сюда входили и запасные экипажи — они были приписаны к 1-му «штурмовому отделению», но именовались также «четвертым отделением». Всего личный состав «танковых сил» рейхсвера, вместе со штабом, персоналом танковой школы и мастерских включал около 2,5 тысячи человек. Сюда входили и запасные экипажи — они были приписаны к 1-му «штурмовому отделению», но именовались также «четвертым отделением».

Ожидая поступления в 1919 году большого количества легких танков LK, немцы планировали формировать из них батальоны по 30 машин (три роты по 10 танков в каждой), но этим планам не суждено было сбыться. У командования танки по-прежнему не вызывали особого энтузиазма. Генерал-фельдмаршал Гинденбург, осмотревший в марте в Шарлеруа первые 10 машин, высказался весьма скептически: «Вероятно. они не принесут большой пользы, но так как они уже сделаны, то мы попробуем их применить». В предстоящем наступлении в вопросах прорыва обороны германское командование основной упор делало на внезапность атаки, наступательный порыв пехоты, использование автоматического оружия, огневую мощь артиллерии и тщательную организацию ее огня. В наставлении «Атака укрепленных позиции» о танках практически не говорилось. Правда, Ставка Главного Командования издала инструкцию «Взаимодействие танков с пехотой», гласившую между прочим: «Пехота и танки продвигаются независимо друг от друга. При движении с танками пехота не должна подходить к ним ближе 200 шагов, так как по танкам будет открыт артиллерийский огонь». Указание о «независимости» продвижения пехоты и танков — фактическое повторение ошибки британского командования в начале боевого применения британских танков. Как видно, германское командование не оценило опыт сражения у Камбрэ 20 ноября 1917 г., когда каждый британский танк сопровождал специально выделенный взвод пехоты.

Организация танковых сил германского рейхсвера в 1918 г.

Одна из германских инструкций, впрочем, гласила: «Боевые машины являются оружием штурма, призванным помочь пехоте. По своему назначению они аналогичны батареям непосредственной поддержки пехоты. Подобно штурмовым частям пехоты, они должны направляться на узлы обороны противника, пулеметные гнезда и другие очаги сопротивления. Они должны разрушать заграждения и нарушать оборону, двигаясь во главе атаки, чтобы облегчить продвижение следующих за ними волн пехоты. Для достижения этого требуется улучшение взаимодействия штурмовых частей». Но формы этого взаимодействия еще предстояло выработать. При подготовке 1-го и 2-го «штурмовых отделений» в Бёвиле они прошли совместную тренировку с пехотными штурмовыми отрядами. Так, 1-е отделение в феврале 1918 г. проходило совместное обучение с полубатальоном 5-го штурмового батальона. Уже 1 февраля 1918 г. танкистам вместе с пехотинцами-штурмовиками здесь устроили смотр. За обучением танкистов наблюдал и капитан Й. Фольмер. 25 февраля 1918 г. здесь в присутствии генерала Людендорфа танки A7V № 505 и № 506 из 1-го «штурмового отделения» приняли участие в учениях по отработке атаки укрепленной полосы обороны совместно с бойцами 5-го штурмового батальона. Танки преодолели ряды колючей проволоки, снарядные воронки, сломали кирпичную стену, преодолели траншею шириной 2 м, но застряли в следующей траншее шириной 3 м. Превосходя британские «ромбовидные» танки по скорости хода, германские танки явно уступали им по способности преодолевать рвы и траншеи, что подтвердило сравнительное испытание A7V и трофейного Mk IV, проведенное 12–13 февраля 1918 г. Это сыграло свою роль в решении не заказывать танков A7V сверх уже заказанных двадцати. Если не считать преодоления рвов и траншей, ходовые возможности танков A7V вполне позволяли им поддерживать в бою действия штурмовых групп, составленных из специально обученных пехотинцев и саперов. К примеру, командир 5-го штурмового батальона капитан Вилли Pop — ветеран «штурмовых» частей рейхсвера, отличившийся еще под Верденом в 1916 г. — признал, что танки при всех их недостатках могут сыграть важную роль на подходящей для их действий местности.

Танки 2-го «штурмового отделения», слева направо: № 504 «Шнук», № 563 «Вотан», № 525 «Зигфрид». Конец июня — начало июля 1918 г. Танки видны с кормовой части. Обратим внимание на дополнительное бронирование рубок и на расположение опознавательных знаков. Маскировочные сети и брезент уложены на крыше, на буксирном крюке танка № 504 подвешена спинка сидения пулеметчика.

Уже в августе 1918 г. танк № 560 проходил учения совместно с 6-м Баварским штурмовым батальоном. Много позже сочетание тактики штурмовых групп с танковыми подразделениями (плюс, конечно, радиосвязь и взаимодействие с артиллерией и авиацией) дало новой германской армии существенные преимущества. Сами танкисты тоже проходили подготовку для действий в качестве пехотинцев-штурмовиков — на случай покидания машины (не случайно в состав возимого в танке вооружения пытались ввести ранцевый огнемет). Если же машина лишалась подвижности, но могла вести огонь, предполагалось использовать ее на поле боя как ДОТ. Упоминается, что в танке во время боя могло находиться больше штатных 18 человек — дополнительные бойцы не столько помогали бы экипажу в танке (скорее, наоборот). сколько усиливали его именно при действиях вне машины в качестве пехотной штурмовой группы. Для переброски по железной дороге одного «штурмового отделения» танков A7V требовалось 27 железнодорожных вагонов: шесть открытых грузовых платформ для танков (одна платформа — резервная), 12 платформ для автомобилей и тягачей, четыре вагона для запаса горючего, боеприпасов, ЗИП и т. п., 5 вагонов для личного состава. Для погрузки танка на железнодорожную платформу экипажу обычно приходилось строить специальную рампу, загрузку производить с торца платформы (бывало, танки, заезжая на платформу, падали с платформ при развороте). Танк на платформе накрывали масксетью или брезентом.

ТАНКИ И ЭКИПАЖИ — ОКРАСКА, ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ, ЭКИПИРОВКА

Германские танки окрашивались различно. Поначалу преобладала однотонная окраска в светло-зеленый или серо-стальной цвет «фельдграу». Некоторые танки — по примеру британских — стали покрывать деформирующей пятнистой окраской. Пятнистую окраску из сочетания красок различных цветов (буквально тех, что «были под рукой») имели, к примеру, A7V № 501 в ходе испытаний, танки № 506, № 507, № 529 и № 562 во время весенних боев 1918 года, № 560 в июне, № 504 и № 528 — в августе. Танк № 505 и под Сен-Кантен в марте, и под Виллер-Бретонне в апреле нес камуфляжную окраску из размытых пятен. В бою у Реймса 15 июля 1918 г. танки A7V несли камуфляжную краску в виде неправильных желтых и красно-бурых пятен поверх зеленого фона.

Taнк A7V № 505 вскоре после передачи из 1-го в 3-е «штурмовое отделение». Апрель 1918 г. Танк несет ранний вариант камуфляжной окраски, крестов и тактических номеров пока нет. Обратим внимание на «козловую» установку орудия, а также на вспомогательную мушку, надетую на ствол орудия.

Oт французов немцы позаимствовали прием рисовать на броне фальшивые смотровые щели, чтобы отвлечь на них огонь стрелков и пулеметчиков противника — фальшивые смотровые лючки нес, например, танк № 525 в боях того же июля 1918 г. На бортах, на лобовом и кормовом листах рисовались черные «тевтонские» кресты, соответствующие знаку ордена «Железный крест», такие кресты в то время уже использовались как опознавательные знаки германских военных самолетов. Поначалу на каждом борту танка рисовался один крест, а с мая 1918 года — по два. Танк A7V № 507 в марте 1918 г., кроме того, нес на лобовой части упрощенное изображение знака Железного креста. Большие кресты служили скорее не для «поднятия духа» экипажей, а для предохранения их от обстрела своими же войсками — ведь германская пехота и артиллерия больше привыкла к наличию танков у противника. Некоторые танки — как, например, № 527 — имели кресты и на вентиляционных решетках крыши — очевидно, в расчете на свои самолеты-штурмовики. После апреля 1918 г. между крестами посередине борта, а также на лобовом и кормовом листах помещалась цифра — номер танка в подразделении (танки 1-го «штурмового отделения» несли черные арабские цифры поверх пятнистого камуфляжа еще перед боем 24 апреля 1918 г. у Виллер-Бретонне). Номер мог располагаться внутри окружности — в частности, белая окружность соответствовала 1-му отделению. Во 2-м отделении для нумерации танков использовали римские цифры — поначалу их писали белым по бокам от «железных крестов» на передней и задней части корпуса, а после боев у Виллер-Бретонне на танках 2-го отделения номера наносили на бортах между «железными крестами» красными римскими цифрами с белым окаймлением. А вот A7V 3-го «штурмового отделения» долго сохраняли по одному кресту на бортах и не несли на себе явно видимых тактических номеров. В соответствии с традициями тех лет каждая бронемашина имела, подобно кораблю или форту, собственное имя.

Читать еще:  Тяжелые танки серии Mk V — Mk V**

Опознавательные знаки техники. Советская и американская системы

Все боевые машины вооруженных сил должны иметь свои тактические номера и иные опознавательные знаки. Их наличие упрощает работу командиров подразделений и помогает эффективно управлять войсками в целом. В разные периоды в разных странах использовались отличающиеся системы опознавательных знаков с теми или иными характерными особенностями. Так, в разных странах обычно применялись отличающиеся подходы к формированию знаков, что приводило к отличающимся результатам. Рассмотрим системы обозначений бронетехники и других боевых машин, применявшихся в двух сверхдержавах прошлого.

В настоящее время в российской армии применяется система опознавательных знаков (ОЗ), основанная на идеях советского времени. Она претерпела некоторые изменения в виде добавления тех или иных знаков, но часть основных положений осталась прежней. К примеру, в последние годы в состав ОЗ впервые в отечественной практике официально ввели эмблему вооруженных сил – ранее на протяжении нескольких десятилетий государственная символика и знаки принадлежности к армии были «самодеятельностью на местах».

Последняя система ОЗ советских времен была описана в Боевом уставе сухопутных войск в редакции 1982 года. Приложение №8 к II части устава (рота-батальон) описывало принципы присвоения ОЗ, их оформление и т.д. Главной особенностью той системы являлась общая направленность на обеспечение секретности. С целью затруднения работы разведки противника предлагалось регулярное изменение опознавательных знаков и условных номеров техники.

Согласно Боевому уставу, все боевые машины одной части или соединения должны были иметь общий опознавательный знак, указывающий на их принадлежность. Знак предлагалось выполнять в виде геометрической фигуры того или иного вида. Внутри фигуры допускалось размещение букв, цифр, линий и несложных рисунков, что значительно увеличивало количество доступных вариантов. ОЗ соединения / части вводился вышестоящим начальником и должен был меняться с определенной периодичностью.

ОЗ части / соединения следовало наносить на боковых и кормовых поверхностях корпуса или башни боевой машины с таким расчетом, чтобы он хорошо наблюдался другими участниками боевого порядка. Цвет ОЗ должен был контрастировать с общей окраской машины. Так, на технике с летней защитной окраской применялись белые знаки, на зимнем камуфляже – черные или красные.

Опознавательный знак соединения или части дополнялся трехзначным условным номером, также известным как «боевой номер», «тактический номер» или «бортовой номер». Каждой части вышестоящее командование на определенный период выделяло диапазон чисел в виде нескольких сотен. Номера техники конкретной части распределялись ее командованием по своему усмотрению. Любопытно, что устав не запрещал присваивать один условный номер нескольким машинам разных типов. Таким образом, одинаковые цифры могли присутствовать одновременно на танке и БМП.

Для большего удобства опознавания техники, в частях применялись несколько вариантов присвоения номеров. При их использовании каждый номер имел значение, понятное командиру. Разные цифры трехзначного номера могли обозначать номер батальона и/или роты, а также номер конкретной машины. Обязательные указания на этот счет отсутствовали, и потому в разных частях использовались отличающиеся системы, в том числе несовместимые между собой.

Помимо обязательных ОЗ, на броне боевых машин могли присутствовать иные изображения. Для участия в различных праздничных или публичных мероприятиях на технику могли наносить гвардейские знаки, эмблемы родов войск, а также различные надписи. Тем не менее, в соответствии с уставами, после завершения мероприятий все эти знаки следовало удалять или закрашивать, оставляя только штатные ОЗ части и условный знак. Впрочем, это предписание соблюдалось не всегда, и нередко танки и другие бронемашины в течение долгого времени сохраняли «нештатные» изображения.

Известно, что в ходе вооруженных конфликтов в Афганистане и Чечне сухопутным войскам нередко приходилось отказываться от требуемых обозначений техники для большей безопасности. Наличие хорошо различимых знаков и номеров могло демаскировать технику, а также облегчало противнику поиск приоритетных целей. После ухода из горячей точки части восстанавливали положенные ОЗ.

Актуальная система опознавательных знаков сухопутных войск России мало отличается от старой советской. По-прежнему используются графические знаки частей / соединений и трехзначные номера. При этом с недавнего времени прочие ОЗ могут дополняться красно-белой звездой – эмблемой российских вооруженных сил. Для парадов и иных торжественных мероприятий на технике временно помещают другие знаки.

Сухопутные войска США имеют свою собственную систему обозначений техники, единую для боевых и вспомогательных машин. Ее общие положения были сформированы еще в годы Второй мировой войны и в дальнейшем лишь незначительно менялись. Вводились те или иные новые знаки, но общие принципы оставались прежними. Американская система ОЗ принципиально отличается от советской. Она не предусматривает высокую секретность и позволяет сразу понять принадлежность конкретной машины.

В прошлом техника несла крупные изображения белой звезды и надписи US Army, но в последние десятилетия от графических ОЗ отказались. Размер букв заметно уменьшился. Такие преобразования были выполнены до начала девяностых годов, когда понадобилось введение новых тактических знаков. В дальнейшем серьезные переработки ОЗ в вооруженных силах США отсутствовали.

Остальные опознавательные знаки сухопутной техники армии состоят из двух групп цифр и букв. Такие «коды» помещаются на лобовых и кормовых деталях бронетехники либо наносятся на бамперы автомобилей. Одна группа символов находится у левого борта, другая – у правого. Знаки слева позволяют определить принадлежность к соединению, а правые отметки указывают на подразделение и собственный тактический номер машины. Важно, что в американской системе ОЗ используются простейшие сокращения, облегчающие опознавание техники.

Левая группа ОЗ начинается с цифры и буквы, обозначающих дивизию. Цифра указывает номер соединения, прочие литеры – его тип. Пехотные дивизии обозначаются как I или ID, танковые – A или AD. Далее через дефис указываются номера батальона и полка. За ними следует специализация батальона или полка – INF (пехотный), ARM (танковый), CAV (кавалерийский), R или REC (разведывательный) и т.д.

Вторая группа символов содержит букву и цифры. Буква указывает роту (начиная с A) или штаб полка (HQ). Первая цифра определяет принадлежность к взводу, а вторая является собственным номером машины. Поскольку танковый взвод армии США имеет всего четыре машины, войскам не приходится сталкиваться с недостатком чисел. В некоторых случаях по второй группе ОЗ можно определить командирскую машину. Так, в танковых частях командир взвода всегда имеет тактический номер, заканчивающийся на единицу. Его заместитель работает на танке №4.

Современные боевые уставы сухопутных войск США не предусматривают использование иных «официальных» опознавательных знаков. В то же время, имеет место определенная «самодеятельность», и на поверхности брони появляются прочие изображения, не предусмотренные руководящими документами. Нередко на эжектор орудия наносят позывной танка. Крупные и плоские лобовые листы башни украшают эмблемами частей и подразделений.

Корпус морской пехоты США использует упрощенную нумерацию техники, не позволяющую определить ее принадлежность. На борту со сдвигом к корме наносятся литеры USMC и шестизначный номер машины. Впрочем, в прошлом были внедрены другие ОЗ, указывающие на соединение и подразделение. На передних крыльях или на лобовых деталях техники помещается цифробуквенный индекс типа A1-I. Буква указывает роту, а две других литеры обозначают номер и тип дивизии. В отличие от армии, КМП обозначает соединения одной буквой вместо трех.

Национальная гвардия использует сразу несколько систем обозначений, в зависимости от штата. Одной из общих тенденций является применение «традиционных» двухзначных номеров на бортах техники. Они могут дополняться графическими эмблемами соединений или частей. Также в Нацгвардии некоторых штатов предусматриваются индексы, похожие на армейские.

Во время операции «Буря в пустыне» в армиях коалиции внедрили новый способ обозначения техники. На бортах и панелях башен наносился т.н. шеврон – изображение V или треугольников разной ориентации с разными дополнительными элементами. Перевернутая V обозначала роту A; роты B и C имели шевроны, направленные вправо или влево. Четвертая рота обозначалась треугольником. Количество точек внутри шеврона указывало на номер взвода. Шевроны отличались большими размерами и были хорошо различимы со значительных дистанций, из-за чего имели преимущества перед прочими ОЗ.

В настоящее время обязательными ОЗ для боевых машин армии и КМП США являются только номера, помещаемые на лбах или бортах. Эмблемы частей, позывные и шевроны имеют значительное распространение, но не являются обязательными.

Нетрудно заметить, что в двух сверхдержавах достаточно давно были сформированы основные подходы к обозначению техники. Обе системы обеспечивали требуемый уровень удобства контроля за работой войск, но основывались на разных идеях. Это привело к формированию систем, имеющих самые серьезные отличия.

В Советской армии во главу угла ставилась секретность, с чем были связаны требования по регулярному изменению ОЗ частей / соединений и условных номеров. На практике замена опознавательных знаков могла производиться достаточно редко, но и в таком случае использованный подход решал поставленные задачи. Командиры могли следить и управлять за своими подчиненными, тогда как ведение разведки и анализ полученных данных иностранными спецслужбами известным образом затруднялся.

Американский подход – как в сухопутных войсках, так и в КМП – подразумевал нанесение всей необходимой информации и не позволял обеспечить высокую секретность. Впрочем, главные недостатки этой системы заключались в другом, а именно в малых размерах литер и невозможности быстрого и точного опознавания конкретной машины и ее принадлежности.

Читать еще:  ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ СЕРИИ МК V — МК V**

Имея плюсы и минусы, и советский, и американский способы обозначения техники сухопутных войск с теми или иными изменениями дожили до наших дней. В прошлом системы обозначения неоднократно изменялись и дорабатывались с учетом полученного опыта. В своем нынешнем виде они соответствуют целям и задачам, а также предъявляемым требованиям. По всей видимости, в обозримом будущем армии США и России не будут существенно изменять системы обозначения техники.

ТАНКИ И ЭКИПАЖИ — ОКРАСКА, ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ, ЭКИПИРОВКА

Осмотр французами трофейного германского танка A7V № 542 «Эльфриде». По установившейся традиции трофей испещрен подписями его «добывших».

Словосочетание «немецкие танки» в сознании большинства связывается с событиями Второй мировой войны. Однако свое танкостроение Германия начала создавать много раньше — в годы Первой мировой войны.

Впервые германские танки появились на поле боя 21 марта 1918 г. у Сент-Кантен. Всего за полтора года до этого и всего в полусотне километров от этого места впервые вышли в бой британские танки. Теперь британские войска могли видеть «тевтонский ответ». И впечатление, произведенное танками в тот день на британских солдат, немногим уступило ужасу германской пехоты на Сомме в сентябре 1916-го.

«Ответ» германцев, по меркам военного времени, изрядно запоздал. Став третьей страной, выведшей на поле боя свои танки, Германия заметно отстала от Великобритании и Франции как по времени начала работ над новым боевым средством, так и по количеству построенных и практически использованных боевых машин. Серийное германское танкостроение периода Первой мировой войны ограничилось постройкой двух десятков «штурмовых бронированных машин» (Sturmpanzerwagen) A7V, а боевое применение своих и трофейных танков — полутора десятками эпизодов в марте-октябре 1918 года. Тем не менее германские конструкторы смогли за короткий срок (при небольшом финансировании) преодолевая скепсис военного руководства, построить серию боевых машин, несколько опытных машин и разработать ряд проектов — от вполне рациональных до довольно курьезных (что естественно для начального периода развития новой отрасли техники). При этом разработку боевых машин пионеры германского танкостроения вели, исходя из собственных взглядов, с использованием доступного опыта британских и французских «коллег», но без прямого подражания им. А первые германские танкисты, хотя и не повлияли существенно на ход боевых операций, успели достичь заметных тактических успехов. Они не только немало напугали британские и французские войска, но и выработали собственные тактические приемы, даже приняли участие в первом в истории бое танков с танками.

Книга, предлагаемая вниманию читателей, рассказывает о создании танков и специальных вездеходных машин в Германии в 1916–1918 годах, особенностях их устройства и истории производства, об организации, подготовке и боевых действиях первых германских танковых «штурмовых отделений». Кроме танков A7V в книге описаны также опытные танки — от легкого LК до первого в истории реально построенного сверхтяжелого танка K-Wagen, а также ряд проектов, не воплощенных «в железо», но отразивших направления мысли конструкторов боевых машин того времени. Первые германские танки появились в конце Первой мировой войны, и в истории их создания и применения, естественно, проявился накопленный боевой опыт. С другой стороны, их собственный опыт был использован в дальнейшем. Это добавляет интереса теме «танки в кайзеровской Германии».

Опытный бронеавтомобиль фирмы «Даймлер» 1909 г., вооруженный 57-мм зенитной («противоаэростатной») пушкой Круппа — накануне Первой Мировой войны борьба с «воздушными кораблями» считалась одной из основных вероятных задач «блиндированных автомобилей» (фото из журнала «Нива» Первой Мировой войны).

Нет нужды лишний раз доказывать, что к началу Первой мировой войны Германия была одной из наиболее сильных индустриальных держав с высоким уровнем и высокой культурой промышленного производства, высококвалифицированными техническими и рабочими кадрами, великолепной инженерной школой. По уровню оснащения техникой и владения ею германский рейхсвер стоял на одном из первых мест в мире. Можно вспомнить и о том, что германские инженеры и конструкторы внесли немалый вклад в развитие тепловых двигателей (прежде всего — двигателей внутреннего сгорания), металлургии железа и стали (включая производство стальной, никелевой и хромоникелевой стальной брони, специальных сталей), скорострельного артиллерийско-стрелкового вооружения. То есть в те самые ключевые отрасли, которые «сошлись» в новой боевой машине, именуемой «танк».

Разве что с вездеходными движителями немцы пока работали несколько меньше своих зарубежных коллег. Хотя проекты, которые можно отнести к прототипам «танка», появлялись в разных странах задолго до Первой мировой войны, германские конструкторы и изобретатели здесь себя не особо проявили.

Схема устройства гусеничной бронемашины «Моторгешютц» и планируемый способ преодоления ею препятствий — из патента обер-лейтенанта Г. Бурштыня, 1912 г. Обратим внимание на пружинную подвеску опорных катков и на оригинальные рычажно-роликовые приспособления в передней и задней частях машины для преодоления препятствий.

Правда, в 1911 г. обер-лейтенант железнодорожного полка Австро-Венгрии Гюнтер Бурштынь разработал вполне реализуемый проект бронированной машины «Моторгешютц» (Motorgeschutz). Машина должна была двигаться на непрерывных гусеничных лентах тросовой системы, иметь индивидуальную пружинную подвеску опорных катков, весить около 5 т, нести экипаж из трех человек, 30 или 40 мм пушку в поворотной башне, броню толщиной 4–8 мм. Предусмотренный проектом двигатель мощностью 50–60 л. с. должен был обеспечить скорость от трех до восьми км/ч (весьма трезвая оценка), а оригинальное рычажно-роликовое приспособление в передней и задней части — преодоление различных препятствий. Для движения по дорогам со скоростями до 20–30 км/ч Бурштынь предполагал снабдить машину съемными ведущими и управляемыми колесами. В октябре 1911 г. проект был предложен военному министерству Австро-Венгрии, а чуть позже — Германии. Хотя 28 февраля 1912 г. Бурштынь получил на него германский патент (что по сю пору позволяет причислять его к «заре германского танкостроения»), а 25 апреля — австро-венгерский, а «Милитарише Цайтшрифт» за 1912 год отметила его как «остроумное изобретение», военные ведомства им не заинтересовались. Упоминается, впрочем, что затруднения в практической реализации проекта могли возникнуть в связи с нарушением уже действовавших патентов на гусеничные сельскохозяйственные тракторы, но это скорее стало бы поводом для отписки, не более. Германские исследователи нашли также сообщения о Б. Гебеле. который в 1913 году якобы испытывал в Познани вооруженную пушками вездеходную машину, а в 1914 году даже пытался показать ее в Берлине. Проект «сухопутного крейсера» Гебеля рассматривался комиссией Военного министерства и был признан нереализуемым. Вообще можно заметить, что до Первой мировой войны интерес к гусеничным машинам в Германии был меньше, чем, скажем, в США. Великобритании и даже в России. Так, если военные ведомства Великобритании и России еще до начала Первой мировой войны испытывали гусеничные тракторы в качестве тягачей для артиллерии или инженерных работ, то в Германии предпочитали уже освоенные в производстве и на практике колесные тракторы и тягачи.

Тяжелый полноприводный двухосный бронеавтомобиль «Бюссинг» А5Р с несколькими установками в корпусе и башне для трех 7,92-мм пулеметов, 1915 г.

Причем вопросу военного транспорта германское военное руководство уделило немалое внимание, делая основную ставку на развитие сети железных и шоссейных дорог. Хотя по объему производства автомобилей и размеру общего автопарка Германия была не на первом месте (на 1 января 1914 г. в США имелось округленно 300000 автомобилей, в Великобритании — 245000, а в Германии — 57000), состояние автомобильного транспорта в ее армии вполне отвечало требованиям времени. До войны германское военное ведомство регулярно проводило испытания автомобилей для выбора моделей для закупок. Скажем, французская армия на 1914 г. располагала 6000 автомобилей, британская планировала к 1914 г. иметь около 900 машин (реально же располагала 80 грузовиками и 15 мотоциклами). Германская же имела 4000 автомобилей, причем в основном это были грузовики грузоподъемностью от 3 до 7 т. Мировая война не оставила сомнений в значении автомобильного транспорта. И на 1918 г. у той же британской армии было уже 80000 автомашин, у французской — более 90000, у германской — 60000. Можно увидеть иное отношение, нежели у противников, к бронированным машинам. Опытные бронированные автомобили появились на рубеже XIX–XX веков, некоторые вооружались пулеметами или скорострельными пушками. Не стали исключением и страны Центральной Европы. В Австро-Венгрии в 1904 г. Пауль Даймлер через фирму «Эстеррайхише Даймлер-Гезельшафт» представил полноприводный (4×4) бронеавтомобиль с установкой одного-двух пулеметов во вращающейся башне. Несмотря на хорошие характеристики, развития эта машина не получила, и к созданию бронеавтомобилей Австро-Венгрия вернулась только в 1915 году. В самой Германии в 1906 году представлены бронированные автомобили Генриха Эрхарда и фирмы «Опель», причем последний, под маркой 18/32 PS, представлялся без вооружения — как штабной. По опыту маневров 1909 года германское командование сделало вывод о малой ценности бронеавтомобилей. В 1913 году «Эрхард» в Германии показала новый вариант бронеавтомобиля с бронированной установкой 50-мм «противоаэростатной» пушки ВАК С/1908, в том же году был представлен «бронеавтобус Бенц». Но и они особого интереса пока не вызвали. Тем не менее непосредственно накануне войны на военных маневрах продолжали испытывать вооруженные автомобили — прежде всего это были скорострельные пушки, установленные на грузовики. Даймлер, например, представлял такие машины в 1908, 1910 и 1911-м годах. Этот опыт пригодился в начальный — маневренный — период разразившейся вскоре мировой войны.

Читать еще:  Противотанковая артиллерия в дивизиях

Первые германские танки. Тевтонский ответ (19 стр.)

ТАНКИ И ЭКИПАЖИ — ОКРАСКА, ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ, ЭКИПИРОВКА

Германские танки окрашивались различно. Поначалу преобладала однотонная окраска в светло-зеленый или серо-стальной цвет «фельдграу». Некоторые танки — по примеру британских — стали покрывать деформирующей пятнистой окраской. Пятнистую окраску из сочетания красок различных цветов (буквально тех, что «были под рукой») имели, к примеру, A7V № 501 в ходе испытаний, танки № 506, № 507, № 529 и № 562 во время весенних боев 1918 года, № 560 в июне, № 504 и № 528 — в августе. Танк № 505 и под Сен-Кантен в марте, и под Виллер-Бретонне в апреле нес камуфляжную окраску из размытых пятен. В бою у Реймса 15 июля 1918 г. танки A7V несли камуфляжную краску в виде неправильных желтых и красно-бурых пятен поверх зеленого фона.

Taнк A7V № 505 вскоре после передачи из 1-го в 3-е «штурмовое отделение». Апрель 1918 г. Танк несет ранний вариант камуфляжной окраски, крестов и тактических номеров пока нет. Обратим внимание на «козловую» установку орудия, а также на вспомогательную мушку, надетую на ствол орудия.

Oт французов немцы позаимствовали прием рисовать на броне фальшивые смотровые щели, чтобы отвлечь на них огонь стрелков и пулеметчиков противника — фальшивые смотровые лючки нес, например, танк № 525 в боях того же июля 1918 г. На бортах, на лобовом и кормовом листах рисовались черные «тевтонские» кресты, соответствующие знаку ордена «Железный крест», такие кресты в то время уже использовались как опознавательные знаки германских военных самолетов. Поначалу на каждом борту танка рисовался один крест, а с мая 1918 года — по два. Танк A7V № 507 в марте 1918 г., кроме того, нес на лобовой части упрощенное изображение знака Железного креста. Большие кресты служили скорее не для «поднятия духа» экипажей, а для предохранения их от обстрела своими же войсками — ведь германская пехота и артиллерия больше привыкла к наличию танков у противника. Некоторые танки — как, например, № 527 — имели кресты и на вентиляционных решетках крыши — очевидно, в расчете на свои самолеты-штурмовики. После апреля 1918 г. между крестами посередине борта, а также на лобовом и кормовом листах помещалась цифра — номер танка в подразделении (танки 1-го «штурмового отделения» несли черные арабские цифры поверх пятнистого камуфляжа еще перед боем 24 апреля 1918 г. у Виллер-Бретонне). Номер мог располагаться внутри окружности — в частности, белая окружность соответствовала 1-му отделению. Во 2-м отделении для нумерации танков использовали римские цифры — поначалу их писали белым по бокам от «железных крестов» на передней и задней части корпуса, а после боев у Виллер-Бретонне на танках 2-го отделения номера наносили на бортах между «железными крестами» красными римскими цифрами с белым окаймлением. А вот A7V 3-го «штурмового отделения» долго сохраняли по одному кресту на бортах и не несли на себе явно видимых тактических номеров. В соответствии с традициями тех лет каждая бронемашина имела, подобно кораблю или форту, собственное имя.

Танк A7V № 560 (с корпусом «Рёхлинг» второго заказа) из состава 1-го «штурмового отделения». Обратим внимание на отсутствие смотровых лючков по бокам от орудийной установки, на наличие лючка для стрельбы из личного оружия в левом лобовом листе.

Системы в наименованиях не было ни по первым буквам, ни по смысловой нагрузке — здесь были и мифологические персонажи вроде «Мефисто», «Воган», «Геркулес» или «Циклоп», и персонажи эпоса о Нибелунгах «Зигфрид», «Хаген», и популярные исторические — например, «Старый Фриц» (прозвище прусского короля Фридриха II). Танк № 501 после передачи в 3-е отделение упоминается под именем «Гретхен» — видимо, потому, что строился первоначально как «женский тип», «самка», хотя танк № 502 (503), переданный в то же отделение, назвали там «Фауст» (а ведь Фауст у Гете называл свою возлюбленную Гретхен). Танк № 504 нес имя «Шнук», 505 — «Баден I», 506 — «Мефисто», 507 — «Циклоп», 525 — «Зигфрид», 527 — «Лотти», 528 — «Хаген», 542 — «Эльфриде», 561 — «Никсе», 562 — «Геркулес», 563 — «Вотан». Стоит отметить, что в 1-м «штурмовом отделении» собственные имена давали не всем танкам, а во 2-м и 3-м «крестили» все машины. Иногда не один раз. В 3-м «штурмовом отделении» проявили весьма верноподданнические чувства, подобрав танкам имена сыновей кайзера: к июню 1918 г. танк № 503 здесь был из «Фауста» переименован в «Кронпринца Вильгельма», № 505 — из «Баден I» в «Принца Августа Вильгельма», № 507 — из «Циклопа» в «Принца Айтеля Фридриха», а № 543 после передачи из второго отделения в третье из «Булле» перекрещен в «Принца Адалберта».

Эти имена существовали как бы параллельно с прежними именами машин. Ну а танк № 564 — последний, поставленный в 3-е отделение — сразу назвали «Принц Оскар». Правда, еще 25 мая специальным приказом запретили использовать титулы правящей семьи, но в боях на р. Мас в начале июня танки 3-го отделения все еще несли эти имена. Затем их сократили до просто «Вильгельм», «Адалберт», «Фридрих» и т. д., закрасив титулы. А танк № 503 после «Короля Вильгельма» («Вильгельма») уже в августе был еще переименован просто в «Хейланд» — по фамилии командира лейтенанта Хейланда. Была и определенная преемственность — так, когда 2-е отделение взамен потерянного у Виллер-Бретонне танка № 561 «Никсе» получило танк № 529, тот получил не только тот же номер «пять», но и имя «Никсе-II». Имя «Старый Фриц» упоминается в разных источниках и для танка № 526, и для танка № 560 — благо оба находились в 1-м «штурмовом отделении». Имя на A7V писали белой краской на лобовой и кормовой частях корпуса вверху слева или справа, но имена принцев в 3-м отделении писали прямо посередине. Из всех танков разве что № 506 «Мефисто» нес заметную собственную эмблему — на левом лобовом листе корпуса был нарисован красный чертик, весело несущий под мышкой британский «ромбовидный» танк (германский юмор — дескать, «утащим британских танкистов в ад»).

Танк ATV № 540 из состава 2-го «штурмового отделения». Маршьен-о-Пон, середина апреля 1918 г. Танк — с корпусом «Крупп», тумбовой артиллерийской установкой, полными бронеэкранами ходовой части. Ранний вариант обозначений включает по одному «железному кресту» на бортах, лобовой и кормовой частях, тактический номер «IV» и имя «Bulle». Обратим внимание на то, что при полном повороте артиллерийской установки влево прорезь маски пушки для прицела перекрывается краем амбразуры.

Танки 1-го «штурмового отделения» первыми получили «адамову голову» — изображение черепа и скрещенных костей, старинного символа бессмертия духа, принятого в качестве эмблемы еще прусскими лейб-гусарскими полками в конце XVIII века. «Адамова голова» (или «мертвая голова») стала общим символом танковых «штурмовых отделений», она как бы роднила их со штурмовыми группами германской пехоты — по мнению ряда историков, именно способы действий штурмовых пехотных групп и батальонов в 1917–1918 гг. стали основой дальнейшего развития тактики танков. Эмблема «мертвая голова», которую носили германские танкисты в 1918 году, была аналогичная той, что носили некоторые пехотные части, огнеметчики и т. п. «Адамова голова» была, кстати, популярна в конце войны и у русских «ударных» частей, включая бронеавтомобильные. Танки первых поставок могли нести номера шасси с внутренней стороны дверей и на стенке корпуса — чтобы сориентировать экипажи и ремонтников (полезный прием, с учетом «штучной» сборки каждой боевой машины со своими мелкими отличиями). В сентябре 1918 г. командование решило упорядочить систему обозначения танков. 22 сентября 1918 г. специальным приказом для нового боевого средства вместо заимствованного английского «Tank», а также собственных словообразований «Panzerwagen», «Panzerkraftwagen» и «Kampfwagen» официально утвержден термин «Sturmpanzerwagen» (впоследствии в Германии предпочли более короткое «Panzer» или полное «Panzerkampfwagen»). Тогда же утверждена типовая камуфляжная деформирующая окраска боевых машин. Поверх обычного «фельдграу» наносились крупные пятна и извилистые широкие полосы неправильной формы красно-бурого, светло-зеленого и лимонно-желтого цветов. Пятна могли разделяться черными контурными линиями. Изображение «адамовой головы» наносилось теперь на все танки, включая трофейные. Тевтонские кресты заменяются прямыми черными крестами с белым окаймлением — такой крест (Balkenkreuz) в 1918 г. был принят и для авиации рейхсвера, позже его разновидности использовались в вермахте. Некоторые машины — как № 507 «Циклоп» — несли на корме изображение имперского черно-бело-красного флага. Британские танки на «германской службе» сохраняли «родную» окраску, поверх которой в обязательном порядке рисовались по два больших креста на бортах и кресты на корме и лобовом листе (опять же — чтобы германская артиллерия не перепутала их с противником), имя и номер танка. Так, трофейный пулеметный Mk IV нес номер 153, имя «Ханни», кресты и «адамову голову». Германские танкисты поначалу носили ту форму, которую принесли из своих родов оружия. Для пехотинцев и артиллеристов это была обычная полевая форма, правда, без ранцев, подсумков и т. п.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector