2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

М.Никольский Бронеколлекция, 2003 № 02 (47) Средний танк «Центурион»

Средний танк «Центурион»

М.Никольский Бронеколлекция, 2003 № 02 (47) Средний танк «Центурион»

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Обложка: 2-я и 4-я стр. — рис. М.Дмитриева,

1-я и 3-я стр. — фото из коллекции М.Коломийца

Чертежи, схемы и рисунки выполнены В.Мальгиновым.

История создания

Средний танк «Центурион» Мк.5/2 в экспозиции одного из британских музеев

В 1943 году британский генеральный штаб разработал тактико-технические требования к крейсерскому танку, способному бороться с новейшими представителями немецкого бронированного «зверинца». Толщина лобовой брони перспективной машины задавалась не менее 5 дюймов (125 мм) и определялась пробивной способностью снаряда 88-мм немецкой пушки. Толщина бортов должна была составлять 60% от лобовой брони. Предполагалось, что форма днища корпуса уменьшит поражающее действие противотанковых мин. Ходовую часть планировалось прикрыть фальшбортами для защиты от фаустпатронов. Кроме того, конструкторам предписывалось установить бензиновый двигатель «Метеор» — танковый вариант знаменитого авиационного мотора «Мерлин», которым оснащались легендарные «спитфайры». Танковая пушка в обязательном порядке должна была поражать «тигры», а в боекомплект— входить бронебойные подкалиберные снаряды. Подвижности машины на пересеченной местности придавалось большее значение, чем достижению высокой скорости движения по шоссе.

Верхняя граница массы танка определялась в 40 т.

Разработка проекта, получившего шифр А41, началась на фирме АЕС. В проекте, в первую очередь, учитывался собственный опыт англичан, но ряд конструктивных решений заимствовался у немецких и советских танкостроителей[*В статье, опубликованной в журнале «Интернешнл Дифенс Ревю» и посвященной 25-летию принятия на вооружение танка «Центурион», прямо говорится о том, что к его разработке приложили «руку» специалисты технической разведки Великобритании.].

Уже через месяц после начала работ конструкторы пришли к выводу, что выполнить все требования по бронезащите в рамках заданной массы в 40 т невозможно. Генеральный штаб установил новую верхнюю границу — 60 т. Столь быстрое согласие военных на значительное увеличение массы танка объяснялось довольно просто: можно выиграть в весе, но потерять во времени, которое понадобится на поиск конструктивных решений и их проверку, в то время как машина, способная противостоять «тиграм», требовалась армии срочно.

Окончательно техзадание к проекту А41 появилось в феврале 1944 года. В соответствии с ним предусматривалась установка 17-фунтовой пушки, одного-двух спаренных пулеметов BESA калибра 7,92 мм или 20-мм пушки «Польстен»; еще один пулемет BESA следовало смонтировать в шаровой установке кормовой ниши башни. В боевом отделении необходимо было создать избыточное давление воздуха для уменьшения загазованности пороховыми газами при стрельбе и защиты экипажа от боевых отравляющих веществ. Особо оговаривались отказ от пулемета в вертикальном лобовом листе корпуса и замена самого лобового листа на плоскую монолитную бронеплиту.

При выборе типа подвески предпочтение отдали блокированной балансирной подвеске Хорстмана.

Силовой блок включал бензиновый двигатель жидкостного охлаждения «Метеор» и механическую трансмиссию фирмы «Меррит-Браун». Топливные баки обеспечивали расчетный запас хода в 170 км, однако еще на стадии проекта его признали явно недостаточным (похоже, англичане ориентировались скорее на советские требования: так, запас хода по шоссе Т-34-85—430 км, ИС-2—220 км, в то время как «Пантеры» — 200 км, «Тигра» —100 км).

Оценивая проект, английские специалисты пришли к выводу, что вместо «Бритиш Тигр» получилась «Бритиш Пантера», что, тем не менее, тоже было совсем неплохо.

Проекту А41 была дана «зеленая улица». К маю 1944-го изготовили деревянный макет; по результатам оценки макетной комиссии, генеральный штаб заказал 20 предсерийных образцов. Все прототипы изготавливались из обычной, а не броневой стали; масса опытного танка составила 45 т. Первый экземпляр был готов в сентябре 1944-го, последний — в январе 1945 года. В победном мае, когда закончились предварительные испытания, шесть новых машин отправили на континент для обкатки в строевых частях, имевших боевой опыт.

Прототип танка А41 с 17-фунтовой пушкой и 20-мм автоматической пушкой «Польстен». 1945 год

Второй серийный танк «Центурион» Mk.I (А41*), изготовленный заводом Royal Ordnance Arsenal в Вулвиче

Первые серийные танки под обозначением А41 «Стар» («Звезда») поступили в войска уже после окончания боевых действий.

Вскоре их название изменили на «Центурион» Мк.1[*«Центурионом» первоначально назывался «танк поддержки» А30, спроектированный на базе «Кромвеля». После его переименования в «Челленджер» название «Центурион» освободилось.]. Всего было построено 100 машин первой модификации.

Танк был спроектирован по классической схеме: с отделением управления в передней части, боевым отделением — в средней и МТО — в кормовой.

Корпус машины — сварной, из катаных бронелистов, бортовые листы для удобства компоновки ходовой части устанавливались с небольшим развалом наружу. На крыше корпуса в районе расположения башни имелись местные уширения.

Толщина брони лобовой детали корпуса составляла 76 мм, бортов — 51 мм. Место механика-водителя находилось справа от оси танка.

Трехместная башня—литая, крыша башни крепилась сваркой. Башня имела незначительный наклон стенок и несколько удлиненную кормовую часть. Толщина лобовой брони башни равнялась 152 мм. В башне размещались 17-фунтовая (76,2-мм) пушка Mk.V и 20-мм пушка «Польстен» (по замыслу конструкторов, она предназначалась для борьбы с легкими противотанковыми орудиями), а в шаровой установке кормовой ниши — 7,92-мм пулемет BESA. Углы вертикального наведения основной пушки — от -10° до +20°. Места командира и наводчика располагались справа от оси башни, заряжающего — слева. В крыше башни были предусмотрены люк командира с откидывающейся назад крышкой и люк заряжающего с двустворчатой крышкой. В левой стенке башни и в корме имелись люки для выброса стреляных гильз.

Двигатель — 12-цилиндровый бензиновый мотор «Метеор» мощностью 640 л.с. Трансмиссия — механическая «Меррит- Браун» Z51R. Емкость топливных баков — 550 л. Силовой блок представлял собой дальнейшее развитие двигателя и трансмиссии танков «Кромвель» и «Комета». Моторное отделение оборудовалось противопожарной системой.

Ходовая часть имела по шесть опорных катков среднего диаметра и по два поддерживающих катка на сторону. Пружинно-балансирная подвеска соединяла в одну тележку два опорных катка (три тележки на борт). В качестве упругих элементов применялись цилиндрические винтовые пружины. Подвеска монтировалась снаружи корпуса танка. На первых тележках каждого борта устанавливались гидравлические телескопические амортизаторы.

Ходовую часть прикрывали трехсекционные стальные экраны толщиной 6 мм.

Радиооборудование включало приемопередающую радиостанцию УКВ-диапазона, танковое переговорное устройство и аппаратуру подключения ТПУ к полевой телефонной линии.

Для преодоления водных преград по верхнему периметру корпуса крепился водонепроницаемый резиновый чехол с металлическим каркасом, при форсировании рек каркас поднимался с помощью пневмоцилиндров. Корпус танка был герметичным.

Масса машины — 48 т, экипаж — 4 человека.

Танки «Центурион»: вверху —модификация Мк.2, внизу — Mk.3

Первый экземпляр варианта Мк.2 изготовили летом 1946 года. В отличие от предыдущей модели, его башня выполнялась сварной, с командирской башенкой, оборудованной смотровыми приборами, обеспечивающими круговой обзор. Взамен 20-мм пушки устанавливался традиционный спаренный с основным орудием пулемет BESA калибра 7,92 мм, а на месте кормовой шаровой пулеметной установки находился аварийный люк.

Читать еще:  Зиновий Колобанов. Время танковых засад

Боекомплект —- 70 снарядов к пушке и 4000 патронов к пулемету. На танке была смонтирована система стабилизации основного вооружения в двух плоскостях с электромашинными приводами.

Читать онлайн «Зимний перевал»

Автор Елизавета Драбкина

Елизавета Драбкина

Зимний перевал

Если от главного дома в Горках свернуть налево, широкая прямая аллея приведет к беседке у края обрыва. Отсюда открывается просторный вид на холмистые поля, на леса, перелески, деревья, склонившиеся над прудом.

Эту беседку любил Владимир Ильич в те годы, когда он подолгу жил в Горках. В последние годы своей жизни.

Не знаю, почему, — быть может, потому, что все кругом тут так до боли прекрасно, — но мне кажется, что именно здесь, в этой беседке, он понял то, о чем сказал Григорию Ивановичу Петровскому:

— Болезнь у меня такая, что я или стану инвалидом, или меня не станет…

— …Но только смотрите, чтобы вождями в ЦК были выбраны такие, которые не допустят раскола в партии, обеспечат ее единство. Наше дело верное. К социализму пойдут и другие страны, но если будет раскол в нашей партии, то может быть беда.

И когда я бываю в Горках, весной ли, летом или ранней осенью, здесь, в беседке, больше даже, чем в доме, где столь многое напоминает о его последних днях, меня охватывает бесконечная щемящая тоска…

В первый раз он тяжело заболел в мае двадцать второго года, но болезнь подкрадывалась к нему уже давно, исподволь, шаг за шагом и впервые громко возвестила о себе на переломе небывало тяжелой зимы двадцатого — двадцать первого года, который Глеб Максимилианович Кржижановский недаром называл «зловещим», «злосчастным».

Владимир Ильич много работал, много выступал, но всю зиму у него были головные боли и бессонница, он быстро уставал и мучился тем, что не может работать.

Примерно с конца июля началось очень медленное, но непрерывное улучшение. Владимир Ильич катался в кресле по дому и по парку, постепенно начал с посторонней помощью ходить, в начале августа приступил к упражнениям для восстановления утерянной способности речи, которые Надежда Константиновна проводила с ним до декабря. В сентябре он мог уже, держась за перила, спускаться и подыматься по лестнице, в октябре ходил по комнате, опираясь на палку. Товарищи, встречавшие его в то время, когда он гулял в парке, рассказывали: «Та же улыбка, та же приветливость, только в глазах что-то печальное».

Благодаря неустанным упражнениям он начал внятно произносить некоторые односложные слова. Порой казалось, что он вот-вот заговорит. Часто брал он газеты, просматривал их, показывал статьи, которые просил прочитать ему вслух. Хотя медленно, с трудом начал писать левой рукой. А когда наступили солнечные зимние дни, стал ездить на санях в лес в сопровождении охотников и был во время этих поездок неизменно ровен, весел, оживлен.

Но близкие Владимира Ильича вспоминают, что он, когда оставался один, пытался напевать романс Балакирева на слова Лермонтова:

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я;

Глубокая еще дымилась рана,

По капле кровь точилася моя.

Хотя врачи и близкие знали о глубоких поражениях, нанесенных болезнью, но ничто, казалось, не предвещало очень близкого конца.

Катастрофа наступила в понедельник двадцать первого января.

«Еще в субботу ездил он в лес, но, видимо, устал, — рассказывала потом об этих трагических днях Н. К. Крупская, — и, когда мы сидели с ним на балконе, он утомленно закрыл глаза, был очень бледен и все засыпал, сидя в кресле. Последние месяцы он не спал совершенно днем и даже старался сидеть не на кресле, а на стуле. Вообще, начиная с четверга, стало чувствоваться, что что-то надвигается: вид стал у Вл. Ильича ужасным, усталым, измученным. Он часто закрывал глаза, как-то побледнел, и, главное, у него как-то изменилось выражение лица, стал какой-то другой взгляд, точно слепой. Но на вопрос, не болит ли что, отвечал отрицательно. В субботу, 19-го, вечером он стал объяснять Николаю Семеновичу[1], что видит плохо… В воскресенье пригласили профессора Авербаха. Владимир Ильич встретил его очень ласково, охотно отвечал на все вопросы, немного успокоился.

В понедельник пришел конец. Владимир Ильич утром еще вставал два раза, но тотчас ложился спать. Часов в одиннадцать попил черного кофе и опять заснул. Время у меня путалось как-то. Когда он проснулся вновь, он уже не мог говорить, дали ему бульон и опять кофе. Он пил с жадностью, потом успокоился немного, но вскоре заклокотало у него в груди. Все больше и больше клокотало у него в груди. Бессознательнее становился взгляд. Владимир Александрович и Петр Петрович[2] держали его почти на весу на руках; временами он глухо стонал, судорога пробегала по телу. Я держала его сначала горячую, мокрую руку, потом только смотрела, как кровью окрасился платок, как печать смерти ложилась на мертвенно побледневшее лицо. Профессор Ферстер и доктор Елистратов впрыскивали камфару, старались поддержать искусственное дыхание, — ничего не вышло, спасти было нельзя».

В шесть часов пятьдесят минут вечера Владимир Ильич скончался. Последний вздох был таким тихим, что его никто не услышал.

Товарищи, жившие в то время в расположенном на территории Горок санатории, до последней минуты не знали о случившемся. Вечером, около шести, отдыхавший в этом санатории московский партийный работник Владимир Гордеевич Сорин зашел в домик, в котором жил управляющий совхозом «Горки» А. А. Преображенский, друг Владимира Ильича еще по Самаре. Несколько минут спустя прибежал кто-то от Марии Ильиничны с просьбой прислать камфару. Сорин не знал, для чего вообще бывает нужна камфара, и спросил об этом. Ему шепотом ответили, что камфара бывает нужна для усиления деятельности сердца.

На душе у Сорина стало тревожно и беспокойно.

Он вышел из дому. Кругом стояла тишина и все казалось таким же, как всегда. Но нет! Было что-то необычное, тревожное. Что? Сорин понял не сразу. Это были освещенные окна наверху. В это время суток окна наверху никогда не бывали освещены и свет в них означал, что там, наверху, что-то происходит.

Сорин вошел в Большой дом (так прозвали дом, в котором жил Владимир Ильич), посмотрел на часы. Было семь часов вечера. Прошло уже десять минут, как Владимир Ильич умер, но в доме было до того тихо, так ничто не говорило о смерти, что у Сорина даже не возникло о ней мысли. Самое большее, что он мог предположить, — это что у Владимира Ильича произошел новый приступ болезни.

Он вернулся в домик А. А. Преображенского. Из Большого дома никто не приходил.

Вдруг резко, с размаху хлопнула дверь внизу. Все, кто был в домике, бросились к выходу. И через секунду — Сорин не успел еще выбежать на площадку — раздался чей-то ужасный крик, который без слов говорил, что в Большом доме произошло непоправимое…

Читать еще:  ОПИСАНИЕ КОНСТРУКЦИИ СВЕРХТЯЖЕЛОГО ТАНКА «МАУС»

Едва стало известно, что Владимир Ильич умер, вся трудовая Москва в слезах и горе собралась на фабриках и заводах. В Горки потянулись делегации с венками в траурных лентах.

Среди них была делегация Трехгорной мануфактуры, которую тогда по привычке звали старым именем — Прохоровка. Рабочие Прохоровки неизменно выбирали Владимира Ильича своим депутатом в Московский Совет.

Сохранился рассказ о поездке этой делегации одного из ее участников — Григория Тимофеевича Семенова, написанный в 1924 году. Не могу не привести его полностью:

«Годов мне шестьдесят четыре, — рассказывал Григорий Тимофеевич. — На Прохоровке работаю пятьдесят годов. В первое время, как поступил, получал осьмнадцать копеек в день.

В революцию первое время фабрики наши стали. Работать начали в девятьсот двадцатом не то в девятьсот двадцать первом. Вот тогда к нам на завод и стал т. Ленин ездить. Говорил он у нас на собраниях. Мне все как-то не приходилось его послушать. Не то что охоты не было, а всегда так выходило, что я в отделении дежурным, а как дежурство-то оставишь?

А только понятие о т. Ленине у меня было правильное.

И знал я, что он есть рабочего класса защитник, какого никогда не бывало.

Когда на заводе объявили, что он скончался, так мне страшно обидно стало. А тут как раз общее собрание, и решили на нем делегацию послать с венком в Горки. Я и вышел и говорю: „Мне товарища Ленина живым не пришлось видеть, дайте хоть на мертвого посмотреть“. Что же, выбрали меня и еще двоих и поехали в Горки. Мороз был очень лютый, да о морозе не думалось. Приехали мы, пошли. Вошли мы тихо. Лежит т. Ленин жалостливо так. Лицо желтое… У стола женщина стоит, глаза обпухшие. Я товарища спросил, жена, говорит, товарища Ленина. А я про нее знал, что она всю жизнь с ним провела и всю тягость с ним делила. Поклонился я ей низко, погладил т. Ленину плечико и пошел.

У дома крестьян много понаехало, с розвальнями так и стоят. Утешение у меня было, что они товарища Ленина поминать приехали, как и мы — рабочие.

Владимир Ильич умер от склероза сосудов головного мозга. Самый характер склероза определен в протоколе вскрытия, как «Abnützungs sclerose» — склероз изнашивания.

Врачи были поражены тем, как далеко зашел процесс: артерии, питающие мозг, были настолько обызвествлены, что превратились в твердые шнурки, не имеющие просветов. Профессор Ферстер говорил: нужно удивляться, что при таком ужасном разрушении мозга Владимир Ильич мог до последней минуты сохранить так много интеллекта. Как огромна должна была быть сила этого интеллекта, когда мозг был здоров!

На моей книжной полке стоят пятьдесят пять томов в синих переплетах, на корешках которых написано: «Ленин». Если присоединить к ним и то, что не обнаружено и что не напечатано, таких томов, может, было бы больше шестидесяти.

Первая статья, включенная в эти тома, написана весной 1893 года, последняя — в марте 1923 года. Ровно тридцать лет. Шестьдесят томов за тридцать лет — это два тома в год.

Надо только подумать: два тома в год в тех условиях, в которых он жил, при той работе, которую он вел!

В дни, когда Россия прощалась с Лениным, я дважды стояла у его гроба. Сорок лет прошло с тех пор — и каких лет! — но будто не было этих лет: я вижу январскую Москву, морозный туман, покрытые инеем, словно поседевшие в эту ночь, стены Кремля, костры, разведенные на улицах, бесконечную человеческую ленту у Дома союзов, скорбные .

М.Никольский Бронеколлекция, 2003 № 02 (47) Средний танк «Центурион»

Бронеколлекция, 2003 № 02 (47) Средний танк «Центурион»

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Обложка: 2-я и 4-я стр. — рис. М.Дмитриева,

1-я и 3-я стр. — фото из коллекции М.Коломийца

Чертежи, схемы и рисунки выполнены В.Мальгиновым.

Похожие книги из библиотеки

«Леклерк» и другие французские основные боевые танки

В соответствие с программой единого танка НАТО ней предполагались постройка прототипов французской и западногерманской конструкции, проведение их сравнительных испытаний и принятие на вооружение лучшей машины. В конечном итоге и этот план потерпел фиаско: на вооружение армий двух стран поступили разные танки: в Западной Германии — «Леопард-1», во Франции — АМХ-30.

Характеристики обеих машин близки, они даже похожи внешне. Однако, если «Леопард-1» рассматривался как танк обороны, то АМХ-30 планировалось использовать прежде всего как танк наступления. К концу 1960-х годов сухопутные войска Франции должны были иметь в своем составе только механизированные подразделения, оснащенные исключительно бронетехникой — боевыми машинами пехоты, пушечными бронеавтомобилями и основными боевыми танками. Командование вооруженных сил исповедовало сугубо наступательную военную доктрину.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Советская бронетанковая техника 1945 — 1995 (часть 1)

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

В послевоенные годы в советском танкостроении, как, впрочем, и в мировом, произошла смена нескольких поколений танков. К первому поколению обычно относят танки, созданные с учетом опыта Второй мировой войны: средние Т-54, Т-55, Т-62, легкий ПТ-76, тяжелые ИС-4 и Т-10. Вместе с тем, эти боевые машины условно можно разделить на две подгруппы. Танки первой подгруппы отличались от боевых машин военных лет, главным образом, более мощными вооружением и броневой защитой, более рациональной компоновкой узлов и совершенной формой корпуса и башни. При создании машин второй подгруппы уже учитывался новый важный фактор — ядерное оружие.

Пехотный танк «Черчилль»

История тяжелого пехотного танка «Черчилль» началась в сентябре 1939 года, когда в генеральном штабе британской армии разработали техническое задание на танк А.20, которым собирались заменить уже находившийся в серийном производстве и поступавший в войска тяжелый пехотный танк Mk II «Матильда» (А. 12). Потребность в новой, еще более мощной боевой машине была вполне объяснима. Разгоралась Вторая мировая война, британские войска вновь отправились на континент и на их пути вновь вставали ощетинившиеся стволами орудий укрепления «Линии Зигфрида». Достаточно ознакомиться с техзаданием на А.20, чтобы понять, что страх перед позиционной войной с Германией был у английского военного руководства уже генетическим.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Полуторатонные грузовики Германии 1939—1945 гг.

Какие принципы были положены в программу автомобилизации немецкой армии?

Во-первых, унификация. Считалось, что наличие в армии более сотни марок и моделей автомобилей чрезвычайно затрудняет работу германских авторемонтников и снабженцев. Впрочем, у англичан или французов типов машин было не меньше, чем у немцев. Несмотря на разнообразие типов, в Германии сумели унифицировать свой автопарк. Например, трёхосные Mercedes-Benz G3a, Bussing-NAG G31 и Magirus-Deutz М206 — автомобили разные. Но они имели больше половины взаимозаменяемых частей.

Во-вторых, немцы ввели четкое деление автопарка по грузоподъёмности. Производители коммерческих автомобилей теперь собирали их с привязкой к ряду — 1500, 3000, 4500 и 6000 кг. Те, что не соответствовали этим характеристикам, не имели перспектив в военных заказах.

В-третьих, принятая классификация машин по назначению вела к появлению унифицированных кузовов и определяла, какие их типы требуются в том или ином войсковом соединении. Была создана классификация Kfz по «Техническим условиям на автотехнику и мотооборудование» (Anhaltswerte uber Kraftfahrzeuge und Gerat D 600) от 10 апреля 1940 года и по «Распоряжению относительно транспортёров Вермахта, часть 5» (Wehrmaht Тruppen-Transportvorschrift Heft 5, HDv.68/5).

Читать еще:  Основной боевой танк России. Откровенный разговор о проблемах танкостроения

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

М.Никольский Бронеколлекция, 2003 № 02 (47) Средний танк «Центурион»

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Обложка: 2-я и 4-я стр. — рис. М.Дмитриева,

1-я и 3-я стр. — фото из коллекции М.Коломийца

Чертежи, схемы и рисунки выполнены В.Мальгиновым.

История создания

Средний танк «Центурион» Мк.5/2 в экспозиции одного из британских музеев

В 1943 году британский генеральный штаб разработал тактико-технические требования к крейсерскому танку, способному бороться с новейшими представителями немецкого бронированного «зверинца». Толщина лобовой брони перспективной машины задавалась не менее 5 дюймов (125 мм) и определялась пробивной способностью снаряда 88-мм немецкой пушки. Толщина бортов должна была составлять 60% от лобовой брони. Предполагалось, что форма днища корпуса уменьшит поражающее действие противотанковых мин. Ходовую часть планировалось прикрыть фальшбортами для защиты от фаустпатронов. Кроме того, конструкторам предписывалось установить бензиновый двигатель «Метеор» — танковый вариант знаменитого авиационного мотора «Мерлин», которым оснащались легендарные «спитфайры». Танковая пушка в обязательном порядке должна была поражать «тигры», а в боекомплект— входить бронебойные подкалиберные снаряды. Подвижности машины на пересеченной местности придавалось большее значение, чем достижению высокой скорости движения по шоссе.

Верхняя граница массы танка определялась в 40 т.

Разработка проекта, получившего шифр А41, началась на фирме АЕС. В проекте, в первую очередь, учитывался собственный опыт англичан, но ряд конструктивных решений заимствовался у немецких и советских танкостроителей[*В статье, опубликованной в журнале «Интернешнл Дифенс Ревю» и посвященной 25-летию принятия на вооружение танка «Центурион», прямо говорится о том, что к его разработке приложили «руку» специалисты технической разведки Великобритании.].

Уже через месяц после начала работ конструкторы пришли к выводу, что выполнить все требования по бронезащите в рамках заданной массы в 40 т невозможно. Генеральный штаб установил новую верхнюю границу — 60 т. Столь быстрое согласие военных на значительное увеличение массы танка объяснялось довольно просто: можно выиграть в весе, но потерять во времени, которое понадобится на поиск конструктивных решений и их проверку, в то время как машина, способная противостоять «тиграм», требовалась армии срочно.

Окончательно техзадание к проекту А41 появилось в феврале 1944 года. В соответствии с ним предусматривалась установка 17-фунтовой пушки, одного-двух спаренных пулеметов BESA калибра 7,92 мм или 20-мм пушки «Польстен»; еще один пулемет BESA следовало смонтировать в шаровой установке кормовой ниши башни. В боевом отделении необходимо было создать избыточное давление воздуха для уменьшения загазованности пороховыми газами при стрельбе и защиты экипажа от боевых отравляющих веществ. Особо оговаривались отказ от пулемета в вертикальном лобовом листе корпуса и замена самого лобового листа на плоскую монолитную бронеплиту.

При выборе типа подвески предпочтение отдали блокированной балансирной подвеске Хорстмана.

Силовой блок включал бензиновый двигатель жидкостного охлаждения «Метеор» и механическую трансмиссию фирмы «Меррит-Браун». Топливные баки обеспечивали расчетный запас хода в 170 км, однако еще на стадии проекта его признали явно недостаточным (похоже, англичане ориентировались скорее на советские требования: так, запас хода по шоссе Т-34-85—430 км, ИС-2—220 км, в то время как «Пантеры» — 200 км, «Тигра» —100 км).

Оценивая проект, английские специалисты пришли к выводу, что вместо «Бритиш Тигр» получилась «Бритиш Пантера», что, тем не менее, тоже было совсем неплохо.

Проекту А41 была дана «зеленая улица». К маю 1944-го изготовили деревянный макет; по результатам оценки макетной комиссии, генеральный штаб заказал 20 предсерийных образцов. Все прототипы изготавливались из обычной, а не броневой стали; масса опытного танка составила 45 т. Первый экземпляр был готов в сентябре 1944-го, последний — в январе 1945 года. В победном мае, когда закончились предварительные испытания, шесть новых машин отправили на континент для обкатки в строевых частях, имевших боевой опыт.

Прототип танка А41 с 17-фунтовой пушкой и 20-мм автоматической пушкой «Польстен». 1945 год

Второй серийный танк «Центурион» Mk.I (А41*), изготовленный заводом Royal Ordnance Arsenal в Вулвиче

«Центурион» Мк.1

Первые серийные танки под обозначением А41 «Стар» («Звезда») поступили в войска уже после окончания боевых действий.

Вскоре их название изменили на «Центурион» Мк.1[*«Центурионом» первоначально назывался «танк поддержки» А30, спроектированный на базе «Кромвеля». После его переименования в «Челленджер» название «Центурион» освободилось.]. Всего было построено 100 машин первой модификации.

Танк был спроектирован по классической схеме: с отделением управления в передней части, боевым отделением — в средней и МТО — в кормовой.

Корпус машины — сварной, из катаных бронелистов, бортовые листы для удобства компоновки ходовой части устанавливались с небольшим развалом наружу. На крыше корпуса в районе расположения башни имелись местные уширения.

Толщина брони лобовой детали корпуса составляла 76 мм, бортов — 51 мм. Место механика-водителя находилось справа от оси танка.

Трехместная башня—литая, крыша башни крепилась сваркой. Башня имела незначительный наклон стенок и несколько удлиненную кормовую часть. Толщина лобовой брони башни равнялась 152 мм. В башне размещались 17-фунтовая (76,2-мм) пушка Mk.V и 20-мм пушка «Польстен» (по замыслу конструкторов, она предназначалась для борьбы с легкими противотанковыми орудиями), а в шаровой установке кормовой ниши — 7,92-мм пулемет BESA. Углы вертикального наведения основной пушки — от -10° до +20°. Места командира и наводчика располагались справа от оси башни, заряжающего — слева. В крыше башни были предусмотрены люк командира с откидывающейся назад крышкой и люк заряжающего с двустворчатой крышкой. В левой стенке башни и в корме имелись люки для выброса стреляных гильз.

Двигатель — 12-цилиндровый бензиновый мотор «Метеор» мощностью 640 л.с. Трансмиссия — механическая «Меррит- Браун» Z51R. Емкость топливных баков — 550 л. Силовой блок представлял собой дальнейшее развитие двигателя и трансмиссии танков «Кромвель» и «Комета». Моторное отделение оборудовалось противопожарной системой.

Ходовая часть имела по шесть опорных катков среднего диаметра и по два поддерживающих катка на сторону. Пружинно-балансирная подвеска соединяла в одну тележку два опорных катка (три тележки на борт). В качестве упругих элементов применялись цилиндрические винтовые пружины. Подвеска монтировалась снаружи корпуса танка. На первых тележках каждого борта устанавливались гидравлические телескопические амортизаторы.

Ходовую часть прикрывали трехсекционные стальные экраны толщиной 6 мм.

Радиооборудование включало приемопередающую радиостанцию УКВ-диапазона, танковое переговорное устройство и аппаратуру подключения ТПУ к полевой телефонной линии.

Для преодоления водных преград по верхнему периметру корпуса крепился водонепроницаемый резиновый чехол с металлическим каркасом, при форсировании рек каркас поднимался с помощью пневмоцилиндров. Корпус танка был герметичным.

Масса машины — 48 т, экипаж — 4 человека.

Танки «Центурион»: вверху —модификация Мк.2, внизу — Mk.3

«Центурион» Мк.2

Первый экземпляр варианта Мк.2 изготовили летом 1946 года. В отличие от предыдущей модели, его башня выполнялась сварной, с командирской башенкой, оборудованной смотровыми приборами, обеспечивающими круговой обзор. Взамен 20-мм пушки устанавливался традиционный спаренный с основным орудием пулемет BESA калибра 7,92 мм, а на месте кормовой шаровой пулеметной установки находился аварийный люк.

Боекомплект —- 70 снарядов к пушке и 4000 патронов к пулемету. На танке была смонтирована система стабилизации основного вооружения в двух плоскостях с электромашинными приводами.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector