2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Использование танковых армий для самостоятельного прорыва обороны противника

Содержание

Советские танковые армии в бою — читать онлайн книгу. Автор: Владимир Дайнес

Онлайн книга — Советские танковые армии в бою | Автор книги — Владимир Дайнес

Артиллерийская подготовка, начатая залпом тысяч орудий, буквально сокрушила оборонительные сооружения на переднем крае противника. Одновременно сотни бомбардировщиков нанесли удар с воздуха по артиллерийским позициям, пунктам управления и районам расположения резервов в глубине обороны. В небо взметнулась красная ракета. Земля содрогнулась от гула тысяч танков, устремившихся в атаку. Купола парашютов буквально закрыли небо – это десантники высаживались в тылу врага. Навстречу им, опрокидывая растерявшегося врага, спешили механизированные и кавалерийские корпуса. Они совместными усилиями завершили разгром противника, захватили его важнейшие экономические районы, аэродромы и базы снабжения.

Впечатляющая картина! Она была нарисована в начале 30-х годов прошлого века творцами теории глубокой операции М.Н. Тухачевским, К.Б. Калиновским и В.К. Триандафилловым. И не только нарисована, но и легла в основу полотнищ тактических учений и маневров того времени. Для реализации этой теории был создан мощный инструмент, включавший ударные армии, механизированные и кавалерийские корпуса. Но этого, по мнению Тухачевского и его последователей, было мало.

В книге «Бронетанковые войска Красной Армии» отмечалось, что начальник Автобронетанкового управления генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко в ноябре 1940 г. разработал проект создания механизированной армии, а командующий войсками Киевского Особого военного округа генерал армии Г.К. Жуков в декабре предложил создать конномеханизированную или мотомеханизированную армию [1] . Новые архивные документы позволяют по-иному взглянуть на этот вопрос.

29 марта 1932 г. командующий Белорусским военным округом И.П. Уборевич (Уборявичус) представил начальнику Штаба РККА А.И. Егорову докладную записку, в которой говорилось: «Если бы я думал и если мы с Вами верим, что глубокая тактика в современном бою возможна и не окажется книжной кабинетной выдумкой мирного времени, тогда надо бы дать комкору (стрелкового корпуса) средства для атаки в момент, когда стрелковые дивизии атакуют передний край». Для стрелкового корпуса предлагалось в качестве такого средства выделить 3–4 танковых батальона. Но творческая мысль Уборевича на этом не успокоилась. Он считал необходимым создать «сплошной оперативный организм (армию) в составе двух механизированных корпусов – 1000–1200 танков, шести стрелковых дивизий по 11 000 автомобилей, двух-трех кавалерийских дивизий по 300 машин и двух штурмовых и истребительных бригад – 400 самолетов» [2] . По сути дела, Иероним Петрович ратовал за формирование танковой армии смешанного состава.

Эта идея была поддержана заместителем наркома по военным и морским делам и заместителем председателя РВС СССР С.С. Каменевым, который в апреле 1933 г. на заседании Реввоенсовета СССР высказался за создание танковых армий для нанесения «концентрического удара по противнику» [3] . Его поддержали заместитель наркома обороны и начальник Управления боевой подготовки РККА Маршал Советского Союза М.Н. Тухачевский и командующий войсками Киевского военного округа командарм 1 ранга И.Э. Якир, которые в 1936 г. предложили сформировать крупные специальные «механизированные соединения – механизированные (танковые) армии в приграничных военных округах» [4] . Для проверки на практике их возможностей Уборевич считал целесообразным осенью 1937 г. провести опытные учения на базе Харьковского, Киевского и Белорусского военных округов по теме «Действия крупных танковых масс в начальном периоде войны» [5] .

Итак, Красная Армия стояла на пороге новых организационных форм. Оставался всего один шаг до создания танковых армий. Но он не был сделан. Репрессии, захлестнувшие армию, смели с лица земли ее виднейших теоретиков и практиков. С 1937 г. основной темой маневров оперативно-стратегического масштаба становятся «Действия конной армии (кавалерийского корпуса) в операции начального периода войны». Тон в то время задавали нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов и командующий войсками Московского военного округа Маршал Советского Союза С.М. Буденный. Последний свято верил в то, что конница является «решающим боевым и оперативным средством» [6] . Недальновидно поступил и начальник Генштаба РККА командарм 1 ранга Б.М. Шапошников, оценивший идею о создании механизированных (танковых) армий как «незаслуживающую внимания» [7] . Более того, в марте 1938 г. маршал Ворошилов своим приказом отменил как вредительскую «Инструкцию по глубокому бою» [8] . Похоже, страна вступала в эпоху Средневековья. Охотники «за врагами народа» изымали из приказов наркома термины «глубокий бой» и «глубокая операция».

Однако идея о создании танковых армий не канула в Лету. Успешные действия вермахта на Западе, применение им мощных подвижных сил реанимировали эту идею. В ноябре 1940 г., как говорилось выше, генерал Я.Н. Федоренко разработал проект создания механизированной армии. С ним был солидарен и генерал армии Г.К. Жуков. Он, выступая в декабре с докладом на тему «Характер современной наступательной операции» на совещании высшего командного состава Красной Армии, считал целесообразным использовать группы подвижных войск (эшелон развития прорыва) для развития тактического прорыва в оперативный. В ударной армии предлагалось в состав эшелона развития прорыва (ЭРП) включать один механизированный или один усиленный кавалерийский корпус. Во фронте намечалось иметь более мощную группу подвижных войск – конномеханизированную или мотомеханизированную армию [9] . Ее планировалось вводить в сражение на глубину до 150 км с целью разгрома в оперативной глубине обороны не только ближайших оперативных, но и более глубоких фронтовых резервов противника, а главное, сохранив свободу действий, исключить у противника всякую возможность оперативного маневра и организации нового сопротивления. В состав этой подвижной группы (конномеханизированной или мотомеханизированная армии) Жуков считал возможным включить два механизированных, один-два кавалерийских корпуса и соответствующее количество авиации. Для взаимодействия с этой подвижной армией предлагалось использовать авиадесантные соединения и своевременно выдвинуть 2–3 стрелковые дивизии для ее усиления. Еще дальше пошел командир 1-го механизированного корпуса генерал-лейтенант П.Л. Романенко. Он, выступая в прениях по докладу Жукова, высказался за создание ударных механизированно-авиационных армий [10] .

Читать еще:  Боевое применение танков тип 95 «Ха-го»

Танковые войска СССР. Кавалерия Второй Мировой (171 стр.)

Оперативное построение танковых армий

Оперативное построение танковой армии определялось в значительной степени исходя из ее состава, а также с учетом других факторов. Наиболее характерным для наступательных операций 1943 г. было построение армии в два эшелона с наличием танкового, артиллерийско-противотанкового и инженерного резервов. Второй эшелон предназначался для наращивания силы удара из глубины, развития и закрепления успеха, отражения контрударов (контратак) противника; резерв – для выполнения задач, возникавших в ходе операции, развития и закрепления успеха. Общая глубина оперативного построения танковой армии трехкорпусного состава при движении по четырем маршрутам двумя эшелонам достигала 50–60 км.

В тех случаях, когда армия состояла из двух корпусов, ее оперативное построение чаще всего было одноэшелонным с наличием резерва (5-я гвардейская танковая армия в Белорусской, Восточно-Прусской операциях, 1-я гвардейская танковая армия в Львовско-Сандомирской операции).

В операциях 1944–1945 гг., вследствие усиления боевого состава армии, элементами ее оперативного построения становятся армейская артиллерийская и зенитная артиллерийская группы. Более сильными создавались танковый (отдельные танковые бригады и полки), противотанковый (отдельные самоходные артиллерийские бригады и полки, истребительно-противотанковые бригады) и инженерный резервы. Составной частью оперативного построения стали химический резерв и подвижной отряд заграждения.

В большинстве операций при вводе танковой армии в сражение из состава корпусов первого эшелона планировалось выделять передовые отряды, которые должны были содействовать общевойсковым соединениям в быстром прорыве главной полосы и обеспечивать развертывание главных сил армии.

Ширина полосы и глубина наступления танковых армий

Танковой армии, действующей в качестве подвижной группы фронта, полоса для наступления в оперативной глубине, как правило, не определялась, а указывалось только направление действий. Это было вызвано стремлением не стеснять маневра армии и не лишать командующего армией инициативы в выборе способов решения стоящих перед ней задач. В случае встречи упорного сопротивления противника армия с целью быстрейшего выполнения поставленной задачи могла обойти узел сопротивления, преодолеть вражескую оборону в более слабом месте и в дальнейшем снова выйти на свое направление. Иногда командующий фронтом указывал, какие узлы сопротивления противника танковая армия должна обходить, не ввязываясь в сражение, с тем чтобы как можно быстрее захватить намеченные объекты и рубежи.

Хотя полоса наступления танковой армии обычно и не назначалась, она всегда вводилась в сражение и действовала в ходе операции на каком-то определенном участке, ширина которого зависела от задачи, боевых возможностей и оперативного построения армии, условий ввода, состояния и характера действий противника, местности и развитости дорожной сети.

В тех случаях, когда танковые армии находились в первом эшелоне фронта, они действовали до выхода на оперативный простор в полосе шириной до 20 км (например, 3-я и 4-я гвардейские танковые армии в Пражской операции), прорывая оборону чаще всего на участке шириной до 10 км. Это позволяло создавать плотность от 40 до 80, а с учетом поддерживающей артиллерии до 120 орудий и минометов и до 50–60 танков и САУ на 1 км фронта прорыва. С выходом танковой армии в оперативную глубину она наступала в большинстве операций в полосе шириной 20–25 км, а иногда – 35–60 и более км (например, 6-я гвардейская танковая армия в Хингано-Мукденской операции – около 200 км). Наиболее оптимальным являлся вариант, когда армия в оперативной глубине действовала в полосе шириной 20–25 км. При более широких полосах наступления возникали проблемы с поддержанием непрерывного управления, организацией подвоза и эвакуации, возможностью оперативно перенацеливать и массировать силы и средства на одном из направлений.

Танковые армии вели наступательные действия на глубину, которая в среднем достигала: в 1943 г. – 120–200 км (1-я и 5-я гвардейская танковые армии в Белгородско-Харьковской операции – 120–150 км, 3-я гвардейская танковая армия при освобождении Левобережной Украины – 200 км); в 1944 г. – 200–400 км (2-я танковая армия в Уманско-Ботошанской операции – до 250 км, 1-я, 3-я гвардейская и 4-я танковые армии в Львовско-Сандомирской операции – 330–400 км); в 1945 г. – до 500 км и более (1-я гвардейская танковая армия в Висло-Одерской операции – до 600 км, 2-я гвардейская танковая армия – 700 км). В Хингано-Мукденской операции 6-я гвардейская танковая армия продвинулась на глубину 820 км. По подсчетам генерала армии А.И. Радзиевского, средняя глубина продвижения танковых армий по опыту 40 операций составляла 320 км.

Использование танковых армий для самостоятельного прорыва обороны противника

Опыт боевых действий в Орловской стратегической наступательной операции показал нецелесообразность использования танковых армий для прорыва позиционной обороны, так как они при этом несли большие потери. Наибольший эффект применения танковых армий был достигнут в контрнаступлении на белгородско-харьковском направлении. Для завершения прорыва тактической зоны обороны противника применялись только головные танковые бригады, а главные силы танковых армий и корпусов использовались обычно для действий в оперативной глубине. Это позволяло наносить мощные удары и стремительно развивать наступление в оперативной глубине.

Использование танковых армий однородного состава для самостоятельного прорыва обороны обусловливалось особенностями подготовки и ведения наступательных операции. Так, в Корсунь-Шевченковской операции применение 6-й танковой армии в первом эшелоне 1-го Украинского фронта (совместно с 40-й и 27-й армиями) обусловливалось прежде всего сложностью оперативной обстановки с точки зрения создания мощной ударной группировки в короткие сроки. В Дебреценской операции включение 6-й гвардейской танковой армии в первый эшелон было вызвано задержкой с перегруппировкой общевойсковых армий, а обстановка требовала скорейшего перехода в наступление. В Пражской операции 3-я и 4-я гвардейские танковые армии использовались в первом эшелоне в целях нанесения сильного первоначального удара, преодоления в высоких темпах тактической зоны обороны противника и захвата с ходу перевалов Рудных гор. В Хингано-Мукденской операции 6-я гвардейская танковая армия находилась в первом эшелоне Забайкальского фронта, исходя из необходимости упреждения противника в занятии перевалов через Большой Хинган.

Ввод танковых армий в прорыв

Опыт войны показал, что наиболее благоприятными условиями ввода танковых армий в прорыв считались такие, когда общевойсковые объединения первого эшелона фронта прорывали тактическую зону обороны противника на всю ее глубину. Однако этого не всегда удавалось достичь. Поэтому с целью повышения темпов прорыва танковые армии, как правило (в 80 % случаев от общего количества проведенных ими наступательных операций), вводились в сражение в середине первого или с утра второго дня операции с рубежа, проходившего чаще всего на удалении 4–6 км от переднего края. Это было обусловлено в основном недостатком танков НПП. И хотя танковые армии, завершая прорыв тактической зоны обороны противника, несли определенные потери в боевой технике и личном составе, это позволяло выиграть время, создавать возможность в упреждении маневра противника и в большей мере сохранять силы и боеспособность общевойсковых армий. Как показал опыт, ввод в сражение танковых армий для завершения прорыва тактической зоны приводил к повышению темпов ее преодоления, что нередко играло решающую роль в развитии тактического успеха в оперативный и в достижении конечной цели фронтовой наступательной операции.

Читать еще:  Самоходные установки на базе танка Т-34

В то же время боевой опыт подтвердил возможность ввода танковой армии и в так называемый «чистый прорыв», т. е. после того как общевойсковые объединения уничтожали противника в тактической зоне обороны. Это достигалось, во-первых, осуществлением стрелковыми соединениями, получившими значительное усиление танками НПП, прорыва в высоких темпах и, во-вторых, привлечением для завершения прорыва тактической зоны обороны армейских подвижных групп или фронтовых конномеханизированных (конно-танковых) групп.

Ввод танковых армий в сражение после прорыва общевойсковыми армиями тактической зоны обороны позволял им сохранить свои возможности для высокоманевренных и стремительных действий в оперативной глубине.

Развитие тактического прорыва в оперативный

Независимо от способа, времени и глубины ввода в сражение танковые армии играли главную роль в развитии тактического прорыва в оперативный. Обладая большой ударной силой и высокой подвижностью, они наносили массированный танковый удар, быстро переносили боевые действия в оперативную глубину, придавали им маневренный характер и вели преследование противника в высоких темпах. Решительно действуя на внешнем или внутреннем фронте окружения, танковые армии способствовали успешному проведению операций на окружение крупных вражеских группировок. Им принадлежала ведущая роль в разгроме подходящих резервов противника и отражении его контрударов, что чаще всего достигалось путем встречных сражений и боев.

Тактические приемы применения танков

Тактика — это часть военного искусства, охватывающая теорию и практику подготовки и ведения боя. Вооружение и тактика, как известно, всегда находятся в очень тесной взаимосвязи.

Само собой разумеется, что тактика танковых войск появилась практически сразу же после появления этих войск. И если первая танковая атака на Сомме происходила скорее по наитию, то во всех последующих уже во всю шла отработка тактических приемов применения танков. Ассортимент этих приемов, впрочем, поначалу был весьма невелик. Иначе быть и не могло — в то время в танках видели исключительно инструмент выхода из позиционного тупика, с помощью которого появилась возможность протаранить вражескую оборону. В тесном взаимодействии с пехотой и артиллерией танки должны были обеспечить прорыв позиций противника на всю тактическую глубину. Никаких иных задач перед танками не ставилось, да и не могло ставиться. К самостоятельным действиям в глубине вражеской обороны они еще не были готовы. Этого прежде всего не позволяли технические возможности самой бронетанковой техники, а также неспособность пехоты и артиллерии сопровождать танки. Собственно, глубина проникновения танков во вражескую оборону ограничивалась дальностью стрельбы артиллерии.

МЕЖДУ ВОЙНАМИ

В период между двумя мировыми войнами развитие бронетанковой техники существенно изменило взгляды на тактику танковых войск. Появление скоростных боевых машин и механизация пехоты и артиллерии позволили поставить перед танковыми войсками задачи по достижению большего успеха после прорыва обороны противника. Танки разделились на пехотные и крейсерские, или пехотные и кавалерийские, а по сути — на танки поддержки пехоты и танки дальнего действия. Тут уже тактика влияла на вооружение: две этих группы танков различались как по конструкции, так и по своим характеристикам. Тогда это считалось необходимым, ведь танки поддержки пехоты вместе с самой пехотой должны были преодолевать вражескую оборону, включая противотанковую, а значит, должны были иметь толстую броню. Для танков дальнего действия более важными считались характеристики подвижности.

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Все изменилось накануне Второй мировой войны, когда был создан первый в мире универсальный танк — Т-34. Вслед за СССР такими танками обзавелись все основные воевавшие страны. Задачи перед танковыми войсками при этом ставились прежние: совместный с пехотой прорыв обороны противника, а затем ввод крупных механизированных соединений или объединений — корпусов, а впоследствии и армий. Только решали эти задачи теперь танки одного типа — универсальные.

ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД

Тактические взгляды на применение танковых войск мало изменились и после окончания Второй мировой войны. Полная моторизация пехоты и почти полная замена буксируемой артиллерии самоходной лишь существенно добавили динамизма боевым действиям. Несколько больше на тактику танковых войск повлияло появление ядерного оружия. Теперь можно было не ставить перед танками задачу по прорыву обороны противника, достаточно было нанести по ней тактический ядерный удар и сразу вводить танковые соединения в прорыв. Танки, как и другие виды бронетанковой техники,оказались наиболее приспособленными к ведению боевых действий в условиях применения оружия массового поражения, что, безусловно, облегчало танковым войскам выполнение поставленных задач. Однако все это существовало только в теории. Ни в полном классическом, ни в откорректированном послевоенном виде тактические приемы использования танковых войск в последние несколько десятилетий не применялись, в том числе и в ходе достаточно масштабных ближневосточных танковых сражений. Специфика боевых действий, климатические и географические условия позволяли использовать лишь отдельные элементы танковой тактики.

В НАШИ ДНИ

В наибольшей степени классическая танковая тактика была востребована в ходе операции «Буря в пустыне» в 1991 году. Но и здесь почти полностью отсутствовала, например, первая фаза — прорыв обороны противника — ввиду полного ее развала в результате действий авиации. Механизированные группировки стран антииракской коалиции по существу сразу вводились в «чистый прорыв». В последующие 20 лет танки армий мира привлекались в основном к несению полицейско-патрульной службы на контролируемой территории, в том числе и в крупных населенных пунктах, то есть для ведения таких действий, для которых они не создавались и никогда и нигде не предназначались. Эта служба потребовала внесения некоторых изменений в конструкцию танков и разработки новых тактических приемов — в основном для мелких подразделений и даже для одиночных танков. Это нельзя охарактеризовать иначе, чем деградацию тактики танковых войск как составляющей военного искусства.

Использование танковых армий для самостоятельного прорыва обороны противника

Борьба с танками и другими бронированными машинами * противника, так же как и борьба со средствами ядерного нападения, является одной из важнейших задач в общевойсковом бою. Для достижения наибольшего успеха в этой борьбе воинам надо хорошо знать сильные и слабые стороны танков и бронированных машин противника, особенно наиболее уязвимые их места, боевые возможности своего вооружения для умелого применения его в бою.

Читать еще:  Сверхтяжелый танк «Маус»

* (К бронированным машинам относятся боевые машины пехоты, бронетранспортеры, бронеавтомобили и др.)

Боевая характеристика и уязвимые места танков и бронированных машин противника

В армиях капиталистических государств основными боевыми танками являются средние танки. Они способны вести бой совместно с мотопехотными подразделениями или машин противника самостоятельно.

Танки иностранных армий, по мнению иностранных специалистов, обладают хорошей броневой защитой, высокой маневренностью. Они оснащены комплектом инфракрасных прицелов и приборов наблюдения, обеспечивающих ведение боя ночью. Вооружение в танках стабилизировано в двух плоскостях. Танки имеют фильтровентиляционную установку, противопожарное оборудование и оборудование для подводного вождения. Некоторые танки имеют бортовые щитки (экраны), обеспечивающие защиту от кумулятивных снарядов. Экипаж танка, как правило, состоит из четырех человек: командира, наводчика, заряжающего и механика-водителя.

Кумулятивный снаряд — артиллерийский снаряд основного назначения, в котором для поражения цели используется заряд кумулятивного действия. Кумуляция — усиление действия взрыва в определенном направлении — достигается созданием у заряда взрывчатого вещества кумулятивной выемки, обращенной в сторону поражаемого объекта. Снаряд предназначен для стрельбы по бронированным целям.

Рис. 9. Уязвимые места танка: 1 — ствол пушки; 2 — приборы стрельбы и наблюдения; 3 — ствол пулемета; 4 — борт корпуса; 5 — корма корпуса; 6 — ходовая часть

На вооружении подразделений и частей иностранных армий имеется большое количество бронированных машин, предназначенных для перевозки личного состава, ведения боя, действий в разведке и выполнения других боевых задач. Эти машины, как правило, имеют противопульную броневую защиту, хорошую маневренность и проходимость, могут перебрасываться по воздуху самолетами и вертолетами. Тактико-технические характеристики некоторых основных средних танков и бронированных машин иностранных армий приведены в табл. 2.

Однако каким бы совершенным ни казался танк, какой бы прочной ни была его броня, он имеет уязвимые места и конструктивные недостатки. Это позволяет вести успешную борьбу с танками в ходе боевых действий.

Наиболее уязвимыми местами танка являются: ходовая часть (гусеница, ведущие и направляющие колеса), борта и корма корпуса и башни, приборы стрельбы и наблюдения, ствол пушки и пулемета (рис. 9). К конструктивным недостаткам можно отнести наличие мертвого пространства, образуемого перед танком при максимальном склонении вооружения, а также ограниченность наблюдения и преодоления препятствий и заграждений. Следует знать, что при закрытии приборов наблюдения подручными средствами танк становится «слепым».

Возможности оружия мотострелкового отделения по борьбе с танками и бронированными машинами

В мотострелковом отделении для борьбы с танками и бронированными машинами противника имеются: противотанковый ракетный комплекс (ПТРК), орудие БМП, ручной противотанковый гранатомет и ручные кумулятивные противотанковые гранаты.

Боевые возможности этих противотанковых средств определяются прежде всего их характеристиками: бронепробиваемостью, дальностью стрельбы, меткостью огня, скорострельностью.

Ракета ПТУР, снаряд орудия БМП и граната РПГ практически пробивают броню любого современного танка. Наиболее результативный огонь по танкам на дальностях может быть: из комплекса ПТРК — 1000 — 1500 м, орудия БМП — до 1300 м, РПГ — 100 — 300 м. Ручная кумулятивная граната при попадании в цель взрывается мгновенно; при ее взрыве образуется кумулятивная струя, которая пробивает броню или разбивает гусеницу, поражает оборудование и вооружение, а также воспламеняет горючее. Кроме того, огнем из автоматов и пулеметов по танку и бронированным машинам можно повредить смотровые приборы и прицел.

Успешность борьбы с танками и бронированными машинами во многом зависит от морально-боевых качеств личного состава, от его взаимодействия со всеми силами и средствами, участвующими в бою, от характера местности, погоды, времени суток и года. Каждый из этих факторов влияет на эффективность применения противотанковых средств. Например, в битве под Москвой решающую роль в успешных действиях 28 панфиловцев против фашистских танков сыграли такие качества, как мужество и упорство советских воинов, стоявших насмерть. Панфиловцам помогла и местность, которая не давала фашистам возможности обойти горстку героев.

Применение ручных противотанковых гранат для уничтожения танков и бронированных машин

В современном бою борьба с танками и бронированными машинами противника возлагается в основном на противотанковую артиллерию, комплексы ПТРК, а также на бронированных машин противотанковые гранатометы и минно-взрывные заграждения. Не исключена возможность, что отдельные танки и бронированные машины могут прорываться к переднему краю обороны. Их нужно уничтожать ручными противотанковыми гранатами. Для смелого и умелого солдата танк вблизи не представляет особой опасности. Об этом свидетельствует опыт Великой Отечественной войны. Вот что рассказал о своем первом бое с вражескими танками советский воин Григорий Петров:

«Признаться, когда я впервые столкнулся с вражескими танками, у меня не было твердой уверенности в себе. . После ряда неудачных атак противник пустил на нас 7 танков.

. Фашистские танки подходили все ближе и ближе. строчили из пулеметов и били из пушек.

По рикошетам пуль я определил, что нахожусь в безопасности: пули ложились за мной. Тогда, осмелев, я со всей силой метнул противотанковую гранату. Раздался взрыв. Я выглянул — черное «страшилище» вертелось на месте. Моя граната угодила прямо под гусеницу и перебила ее.

После этого случая я убедился, что вражеский танк не страшен, если встретить его умеючи. С последующими танками я уже расправлялся более уверенно» * .

* (Новгородов А. А. Учись действовать в бою: Пособие по тактической подготовке. 2-е изд. М., Изд-во Д0СААФ, 1972, е. 85 — 86.)

Если к окопу или месту, занятому для броска гранаты, приближается танк, солдат выжидает, когда он подойдет на расстояние 25 — 30 м, и, используя мертвое пространство, бросает противотанковую гранату в танк. Если танк не подбит и продолжает движение прямо, солдат ложится на дно окопа или отскакивает в сторону. Когда танк пройдет, быстро встает и поражает его в уязвимое место. Экипаж подбитого танка при попытке покинуть его уничтожается огнем из автомата.

Метать противотанковую гранату можно стоя в полный рост, с колена и из положения лежа, но обязательно из-за укрытия, которое может защитить от взрывной волны и осколков разорвавшейся гранаты. Замах гранатой начинают плавно, а затем постепенно увеличивают скорость движения руки; заканчивая замах, вкладывают в бросок всю силу и делают резкий рывок кистью в момент выпуска из руки. Выпустив гранату из руки, немедленно укрываются. При этом надо учитывать, что за время полета гранаты танк проходит 5 — 10 м.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector