51 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Тактика зарубежных спецподразделений при освобождении заложников в автомобиле

Содержание

Штурм автотранспортных средств. (часть 1)

Тактика — Специальная

Тактика зарубежных спецподразделений при освобождении заложников в автомобиле.

Одно из основных правил проведения операций по освобождению заложников состоит в необходимости блокирования, или «обездвиживания», инцидента. Заложниками в автомобиле могут стать как пассажиры транспортного средства при его захвате, так и уже захваченные преступниками заложники, которых они сажают в предоставленный им автомобиль. Автобусы могут также, и захватываться, и предоставляться преступникам при большом числе заложников и (или) преступников.

Предоставление преступникам транспортного средства

В первую очередь необходимо понимать, какими соображениями руководствуется руководитель операции, когда преступники требуют предоставить им то или иное транспортное средство.
Его должно прежде всего интересовать, легче или труднее спасти заложников при положительном ответе. Если, скажем, они содержатся в здании, успешный штурм которого весьма сомнителен, предоставление транспорта может быть оправданным шагом. Возможно также, что в случае предоставления им автомобиля преступники не смогут забрать с собой всех заложников и потому вынуждены будут часть их отпустить.
Например, если двое преступников захватили десять заложников и требуют предоставления обычного легкового автомобиля, резонно предположить, что семь-восемь из них могут оказаться на свободе. Руководитель операции может затеять торг и добиться их освобождения. Реализует же замысел руководителя и обсуждает детали переговорщик.

Предварительно подготовленный автомобиль

Еще один вариант действий предполагает подготовку автомобиля к предстоящему штурму.
Когда преступник требует предоставить ему автомобиль, в ряде подразделений подготовка машины включает пять следующих операций:

  • Блокировку боковых стекол в нижнем положении
  • Выведение из строя системы блокирования дверей
  • Снятие зеркал заднего вида
  • Установку системы дистанционного выключения двигателя
  • Размещение в автомобиле шоковых или химических зарядов с дистанционным управлением

Неработающие стеклоподъемники и блокировка дверей позволят бойцам быстро проникнуть в салон. Отсутствие зеркал поможет незаметно приблизиться к автомобилю. Дистанционное выключение двигателя даст возможность остановить автомобиль в наиболее удобном для группы захвата месте.

В некоторых подразделениях имеются готовые блоки дистанционного выключения двигателя, которые можно установить буквально за минуту, а с их использованием опытный оператор способен поразительно точно обездвижить автомобиль именно в том месте, где его ждет группа захвата. Другие способы, в том числе заправка небольшим количеством горючего, гораздо менее эффективны.

Штурм автомобиля

Если ради спасения заложника необходимо штурмовать автомобиль, в котором тот находится вместе с захватчиком, можно воспользоваться рядом базовых приемов, доказавших свою эффективность.

Принудительная остановка и блокирование автомобиля с заложником

Прежде всего, машину нужно остановить. О возможности использовать систему блокирования двигателя с дистанционным управлением уже говорилось. Хотя существует вариант стрельбы по колесам, это не исключает аварии, в которой может пострадать и заложник. К тому же нет гарантии, что автомобиль действительно остановится. Ленты с шипами, укладываемые поперек полотна дороги для принудительной остановки автомобилей, могут считаться эффективной альтернативой, но и с этим не все так просто и однозначно.

Некоторые команды планируют штурм в тех местах, где водитель вынужден остановиться, однако лучше, вероятно, блокировать дорогу грузовиком или другим транспортным средством. Останавливать машину с преступником желательно непосредственно перед подъемом или там, где рядом с дорогой имеется маскирующее укрытие для группы захвата. При блокировании машины, в которой находится заложник, несколькими автомобилями желательно перекрыть дорогу не только спереди, но и сзади, а также заблокировать двери, чтобы преступник не смог покинуть машину.

Штурм

Как только автомобиль остановлен, группа захвата должна действовать быстро, чтобы не позволить причинить заложнику вред. Если снайперы заблаговременно заняли позиции вблизи места принудительной остановки автомобиля, при необходимости они могут немедленно ликвидировать преступника или, во всяком случае, будут информировать группу захвата о расположении людей в машине.

Обычно штурм выполняется силами как минимум шести бойцов: четырех собственно штурмующих и двух вспомогательных участников, помогающих проникнуть в машину, извлечь из нее преступников или заложников. Следует заметить, что прежде чем помогать выбраться из машины заложникам, необходимо вытащить из салона или уничтожить преступников.

Поскольку разбить автомобильное стекло не просто, вспомогательные участники штурма должны быть оснащены соответствующими орудиями, например монтировкой, которая позволит сначала разбить стекло, а потом быстро очистить проем от осколков, хотя можно воспользоваться и пружинным пробойником.
В некоторых группах пробойники крепят прямо к стволам пистолетов-пулеметов, что позволяет, разбив стекло, немедленно брать преступников под контроль.

Без права на ошибку: как спецподразделения освобождают захваченные самолеты

Первый штурм в истории

С конца 60-х годов захваты пассажирских авиалайнеров террористами превратились в хорошо отлаженный инструмент для достижения политических целей. Огромный общественный резонанс и заведомо более выгодное положение относительно служб безопасности аэропорта играли на руку угонщикам воздушных судов.

Ведущие спецслужбы мира долгое время не могли похвастаться большим опытом в решении таких проблем: американские, израильские, советские и любые другие обзавелись навыками штурма самолета далеко не сразу.

Первая успешная спецоперация по нейтрализации боевиков и освобождению заложников из захваченного лайнера была проведена израильским спецназом 9 мая 1972 года. Сложность ликвидации захвативших самолет бельгийской авиакомпании SABENA террористов из группировки «Черный сентябрь» заключалась в фактическом отсутствии опыта проведения подобных операций: активно готовить собственные спецподразделения к штурму воздушного судна силовые структуры по всему миру начали лишь в середине 70-х.

Примерно в 19 часов по местному времени захваченный лайнер, следовавший по маршруту Брюссель – Тель-Авив, совершил посадку в израильском аэропорту Лод. На борту захваченного самолета оказались более 100 человек – 99 пассажиров и десять членов экипажа. Требования захватчиков были предельно просты – освобождение из тюрьмы более 300 своих единомышленников, миллион долларов мелкими купюрами и свободный вылет в любую выбранную ими страну.

Параллельно с переговорами израильский спецназ «Сайерет Маткаль» начал отработку штурма. В состав боевой группы вошли бойцы подразделения, имена которых позднее будет знать весь мир – среди офицеров оказался Эхуд Барак, командир спецназа «Сайерет Маткаль», и будущий премьер-министр Израиля Мордехай Рахамим, один из наиболее опытных специалистов по безопасности воздушных судов, Дани Ятом, будущий шеф разведки «Моссад», и Биньямин Нетаньяху, занявший пост премьер-министра страны в 2009 году.

«Через много лет, когда участники штурма давали интервью, практически все признавались, что получили билет в один конец: опыта не было, а четкий план мог обернуться внезапными проблемами, решать которые нужно было уже внутри самолета», – отмечает историк спецслужб Андрей Коновалов.

Саму операцию было решено проводить в два этапа, первым из которых стал вывод лайнера из строя. Воспользовавшись моментом, с захваченного самолета слили масло, повредили шасси и нарушили управление двигателями. После удачной диверсии боевая группа из 14 человек, переодевшись в белые комбинезоны авиатехников, выдвинулась на штурм воздушного судна.

Несмотря на то что боевики «Черного сентября» заметили подготовку трех отрядов к штурму и даже открыли огонь, на захват лайнера спецназу «Сайерет Маткаль» потребовалось всего 90 секунд – две женщины из группы боевиков были захвачены, еще два террориста – убиты. И хотя четыре месяца спустя боевики «Черного сентября» провели ответную акцию и захватили в Мюнхене израильских спортсменов, операция «Изотоп-1» вошла в историю как первое успешное освобождение заложников в самолете.

Шаровая молния

Через четыре года после первого штурма самолета история с противостоянием израильских спецслужб и террористов-радикалов повторилась: 27 июня 1976 года боевики захватили пассажирский Airbus авиакомпании Air France, на борту которого находились более 200 пассажиров, среди которых оказались граждане Израиля.

Вместо показательного акта на территории Израиля радикалы выбрали угон лайнера подальше от наиболее удобных с точки зрения штурма спецподразделениями мест – и 27 июня пассажирский самолет, захваченный четырьмя террористами, совершил посадку в аэропорту Энтеббе, недалеко от столицы Уганды. Эксперты отмечают, что один из самых массовых захватов заложников состоялся благодаря случайному стечению обстоятельств: боевики радикальных группировок попали на борт во время промежуточной посадки лайнера в Афинах, где в этот момент проводилась крупномасштабная забастовка сотрудников аэропорта.

Читать еще:  Разведка и осмотр неизвестных территорий

После посадки в аэропорту Энтеббе террористы не стали совершать ту же ошибку, что и несколько лет назад: вместо ожидания выполнения условий внутри самолета боевики согнали заложников в заброшенное здание старого терминала аэропорта, заняв круговую оборону. Показательный характер акции подтвердился чуть позднее: всех заложников израильского происхождения отделили от основной группы пассажиров и вывели в отдельное помещение.

Даже учитывая тот факт, что уже 29 июня 47 заложников были освобождены, Минобороны Израиля и спецслужбы хорошо понимали, что промедление со спасательной операцией может стоить заложникам жизни.

В связи с серьезной угрозой жизни для израильских граждан правительство страны решило пойти на уступки и выполнить часть требований террористов – освободить осужденных и содержащихся в тюрьмах боевиков. Это решение позволило избежать значительных жертв: узнав об освобождении своих сторонников, боевики отпустили еще 100 заложников. Однако руководителей израильских спецслужб такое положение радовало лишь отчасти: теперь, после выполнения требований угонщиков, кроме членов экипажа, в заложниках оставались исключительно израильтяне.

Маленькая война

Одновременно с выполнением требований боевиков прорабатывался и силовой вариант освобождения заложников – в обсуждении плана участвовало не только Минобороны Израиля, но и практически все специалисты по специальным войсковым операциям, антитеррору и авиационной безопасности, обладавшие большим опытом и знанием всей авиационной техники и инфраструктуры аэропортов. В ночь с 30 июня на 1 июля основные детали операции были согласованы, и началась подготовка к штурму.
Главная сложность задачи, поставленной перед израильским спецназом, заключалась в неоднозначных двусторонних отношениях правительства Израиля с лидером Уганды Иди Амином, которого подозревали в сговоре с боевиками и привлечении армии для поддержки акции. Второй проблемой стало расстояние, с которого предстояло перебрасывать израильский спецназ: даже с учетом аэродрома в занятом израильскими войсками Шарм-эль-Шейхе транспортным самолетам предстояло пролететь практически всю Африку с севера на юг – более четырех тысяч километров.

В рамках операции в аэропорту Энтеббе боевая группа израильского спецназа, сформированного исключительного из добровольцев, готовилась не просто к контртеррористической операции, а к самой настоящей войне, пусть и в пределах отдельно взятого аэропорта: действия спецназа отрабатывались с учетом всех возможных сценариев, включавших в себя не только ранение заложников, но и сопротивление со стороны боевиков и возможное вмешательство местных военных, роль которых в урегулировании кризиса с самого начала находилась под вопросом.

Рано утром 4 июля пять транспортных израильских самолетов, в числе которых были четыре борта с бойцами и «летающий штаб» для координации, вылетели в Энтеббе. Операция по высадке на взлетно-посадочной полосе стала полной неожиданностью не только для террористов, но и для солдат армии Уганды, охранявших периметр аэропорта: все, включая боевиков и президента Уганды Иди Амина, были заранее оповещены о готовности Израиля капитулировать и принять любые условия освобождения заложников.

Помимо штурма зданий старого и нового терминалов Энтеббе, израильскому спецназу, состоявшему из офицеров разных родов войск с колоссальным опытом в проведении специальных операций, предписывалось взять под контроль диспетчерскую башню, дорогу к аэропорту, боевые истребители в ангарах, радиолокационные станции и уничтожать любые очаги сопротивления вне зависимости от их государственной принадлежности.

На блокирование аэропорта, уничтожение боевиков и нейтрализацию угрозы потребовалось меньше часа – первый борт с освобожденными заложниками оторвался от взлетно-посадочной полосы Энтеббе уже через 53 минуты.

Уникальная операция, спланированная лучшими специалистами Израиля всего за несколько суток, не обошлась без жертв: в ходе штурма комплекса зданий были убиты трое заложников, еще десять получили ранения. Кроме заложников, серьезные потери понесли и израильские спецподразделения: пять бойцов были ранены, а командир группы подполковник Йонатан Нетаньяху (старший брат Биньямина Нетаньяху) в ходе штурма аэропорта был убит.

Чудо на взлетной полосе

В 1977 году опыт освобождения захваченного авиалайнера приобрели немецкие специалисты по антитеррору. Тринадцатого октября четыре боевика, угрожая оружием, захватили Воeing 737, принадлежавший компании Lufthansa. На борту захваченного самолета оказались 86 человек и пять членов экипажа. Операция по освобождению заложников с борта авиалайнера, совершившего несколько промежуточных посадок и оказавшегося не в Европе, а в столице Сомали Могадишо, была спланирована до мельчайших деталей, однако все усилия немецких военных и официальных лиц едва не пошли прахом.

За три часа до прибытия группы немецкого спецназа GSG-9 к месту проведения операции большинство СМИ уже знали о подготовке силового решения кризиса. Историки отмечают, что расстрела заложников и взрыва самолета удалось избежать лишь по счастливой случайности.

«Проблема была в том, что утечка информации позволила журналистам сообщить о подготовке штурма. Особых деталей не сообщали, была лишь информация о том, что вместо переговоров с террористами спецназ перебрасывают для их устранения и спасения заложников. На руку спецслужбам сыграло отсутствие у террористов средств для прослушивания радиообмена и доступа к телевидению и радио, с помощью которых в Европе узнали о подготовке штурма», – отметил в интервью телеканалу «Звезда» военный историк Леонид Пантюхин.

Глубокой ночью 18 октября три группы немецкого спецназа ворвались с разных направлений и всего за семь минут ликвидировали трех и тяжело ранили одного террориста. Ни один из заложников при штурме самолета, находившегося под контролем террористов пять дней, не пострадал.

Доктора антитеррористических наук

Через год после успешного штурма авиалайнера израильским спецназом боевое крещение получили и советские органы безопасности: в 1973 году без привлечения спецподразделений удалось спланировать и провести штурм захваченного четырьмя террористами самолета Як-40 в аэропорту Внуково, в ходе которого удалось сохранить жизни всех заложников, а двое из четырех угонщиков были ликвидированы.

Печальный мировой опыт с захватом заложников на борту самолета лег в основу подготовки советских спецподразделений, которым также пришлось решать крайне сложные задачи при захвате гражданских авиалайнеров. При этом советский спецназ до сих пор остается единственной боевой группой, столкнувшейся не с фанатиками и радикалами, а с куда более подготовленными и обученными преступниками.

Показательным в этом отношении остается проведенная группой А КГБ СССР операция по штурму самолета Ту-134 на стоянке аэродрома в Уфе. Двадцатого сентября 1986 года бойцы советского спецназа нейтрализовали дезертировавших из воинской части солдат, похитивших большое количество стрелкового оружия и боеприпасов и убивших двух сотрудников милиции.

«Особая сложность для офицеров управления А состояла в профессиональной подготовке двух рядовых, прошедших полный курс огневой подготовки и способных на прицельный огонь из укрытий», – рассказал инструктор по огневой подготовке спецназа МВД Борис Лаптев.

Несмотря на то что часть пассажиров рейса Киев – Уфа – Нижневартовск после оперативных мероприятий и переговоров была отпущена, штурм закрывшихся внутри самолета военнослужащих, в распоряжении которых, помимо автомата, находились пулемет и большое количество боеприпасов, представлял реальную опасность и угрозу жизни для оставшихся внутри заложников.

Для отработки штурма сотрудникам управления А был предоставлен аналогичный самолет, находившийся в аэропорту – спустя несколько часов тренировок стало ясно, что быстрый штурм с нескольких направлений невозможен: все входы в самолет, включая аварийные, были заблокированы. Единственной возможностью спецназа проникнуть на борт оставалась маленькая «форточка» в кабине пилотов – через нее без бронежилетов и шлемов бойцы спецназа начали проникать на борт.

На осуществление штурма понадобилось всего несколько секунд: один из «задремавших» от приема наркотиков террористов попытался открыть огонь из автомата по бросившимся в салон самолета бойцам спецназа, но ответным огнем был убит. Второй угонщик был тяжело ранен в ногу, но остался жив и позднее был приговорен судом к высшей мере наказания.

И хотя нейтрализация террористов на борту Ту-134 в Уфе стала самым быстрым штурмом захваченного самолета в истории, проводить операции подобного характера бойцы управления А начали за три года до трагедии в Уфе: в 1983 году силами спецподразделения в аэропорту Тбилиси террористов, захвативших авиалайнер с 50 пассажирами и семью членами экипажа, удалось взять живыми.

Пять минут на штурм. Как «Альфа» и «Вымпел» освобождали «Норд-Ост»

Коллаж © LIFE. Фото © РИА «Новости» / Дмитрий Коробейников // Wikimedia Commons

Ровно в 6 часов утра 26 октября началась одна из самых уникальных антитеррористических операций в истории спецслужб. Около двухсот сотрудников управлений «А» и «В» Центра специального назначения всего за несколько секунд ликвидировали группу под командованием Мовсара Бараева, захватившую зрителей мюзикла «Норд-Ост» в Москве. Один из участников тех событий рассказал, как удалось уничтожить бандитов и в чём заключалась уникальность операции.

Многие из прибывших к месту захвата заложников в театральном центре спецназовцы уже находились в отпусках или только-только покинули расположение части для короткого отдыха перед долгой командировкой. Ситуация была крайне непростая: под тысячу заложников, сотни килограммов взрывчатки с поражающими элементами и замкнутое пространство, маневрировать в котором даже на учениях было бы непросто. Большой опыт антитеррористической работы, добытый в том числе и армейскими, и другими специальными подразделениями, казалось, сошёл на нет. Однако в состоянии шока люди с профессией «специалист по антитеррору» почти не пребывают, а если и пребывают, то крайне недолго. Прибывшие на место группы управлений «А» и «В», состоявшие не только из дежурных сотрудников, но и даже из тех, кто должен был находиться в отпусках или отбывал в командировки, получили от руководителей оперативного штаба первый приказ — экипироваться и провести скрытую разведку.

Читать еще:  Ведение огня в передвижении

Важно было оценить степень угрозы жизни заложников и попутно начать изучение всех путей проникновения в здание. Поднимались все возможные документы — от схем вентиляции до подземных коммуникаций, на которые почти сразу переключили несколько групп

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Разведка через подземные коммуникации и монтаж чувствительных микрофонов через крышу практически сразу дали первые результаты. Стала известна не только точная численность боевиков, но и маршруты их движения внутри помещений — бесценная информация для специалистов по планированию штурмовой операции. Наряду с «подземными» группами работали специалисты по «внешнему» наблюдению — через крышу, стены и подсобные помещения удалось собрать информацию не только о вооружённых боевиках, но и о женщинах-смертницах и центральном самодельном взрывном устройстве, которое могло запросто сложить крышу и несущие стены здания внутрь.

Фото © РИА «Новости» / Дмитрий Коробейников

Промедление карается смертью

Кроме большого количества стрелкового оружия, армейского снаряжения, в составе которого находились не только ручные гранаты, но и противопехотные мины, боевикам удалось доставить в центр столицы 150 килограммов взрывчатки, помещённых как в пояса смертников с подшипниками, болтами и саморезами, так и в два крупных самодельных взрывных устройства, собранных из артиллерийских снарядов и спрятанных в корпуса газовых баллонов. К исходу вторых суток захвата стало очевидно, что, если не предпринять решительных действий по освобождению заложников, боевики не только применят стрелковое оружие, но и произведут подрыв основной взрывчатки, установленной прямо в зрительном зале.

Сложность решения ситуации состояла в том, что взрывных устройств в зале было несколько. Когда возможные разрушения от их подрыва просчитали, то стало ясно, что крыша и стены могут сложиться, обрушиться внутрь и похоронить сидящих там людей

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Другой проблемой, по словам бывших сотрудников ФСБ, стало рассредоточение боевиков по территории театрального центра. Офицеры спецподразделений отмечают, что доступ к управлению взрывными устройствами был у нескольких человек, находившихся в зале, и при штурме малейшее промедление в действиях спецназа позволило бы террористам замкнуть цепь детонатора. В такой обстановке требовалось не только одновременно проникнуть в здание с нескольких направлений, но и в целом определить наиболее удобные и быстрые «места входа». В этом, по словам бывших сотрудников ЦСН, помогли тренировки на втором объекте — в доме культуры «Меридиан», построенном по аналогичному проекту. Именно там — недалеко от метро «Калужская» — специалисты по антитеррору с первого дня отрабатывали штурм здания.

Через план-схему были определены места, в которых можно было аккуратно проделать отверстия. Через них можно было попасть почти прямо в зрительный зал, но легче от этого боевая задача не становилась. Боевиков по-прежнему было слишком много

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Фото © РИА «Новости» / Дмитрий Коробейников

Готовность пожертвовать собой

Штурмовать здание было решено одновременно с двух направлений. Первый вектор продвижения — зрительный зал, где было необходимо ликвидировать боевиков, «державших палец на кнопке» и готовых к подрыву СВУ. Для ликвидации первоочередных целей были отобраны особо опытные сотрудники с бесшумными винтовками ВСС и автоматами «Вал». За каждым из снайперов закреплялся не только сектор обстрела, но и конкретная цель, для поражения которой указывались даже конкретное место, ряд и особые приметы. Как отмечают офицеры силовых структур, на поражение целей после проникновения на сцену отводилось всего две-три секунды, а спецназовцам для этой задачи пришлось максимально обострить все инстинкты, пробуждённые в ходе специальной подготовки. Второе направление для штурма — центральный вход, быстрый прорыв через который должен был перерасти в зачистку служебных помещений и подготовку путей для эвакуации гражданских. Особая сложность этой задачи была обусловлена тем, что после начала штурма боевики незамедлительно перешли бы в коридоры для отражения атаки.

Проникали в здание с нескольких сторон. Телевизионная картинка, конечно, показывала только центральную часть — главный вход, но боевых групп было несколько, в том числе и с бокового входа

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Специалисты по антитеррору отмечают, что серьёзную опасность не только для штурма, но и для подготовки исходных позиций представляли взрывные устройства: противопехотные мины и самодельные растяжки, которые должны были просигналить террористам о начале штурма. Вся работа по их установке, как отмечают специалисты, была проведена с учётом всех тонкостей диверсионной работы: входы, выходы, тупиковые и сквозные проходы перекрывались таким образом, что проникнуть в помещения здания незамеченным было практически нельзя. Дилетанты с такими схемами, по словам бывших оперативников, не знакомы, а это значит, что банду Мовсара Бараева натаскивали более опытные специалисты.

Львиная доля подготовительной работы — это снятие самодельных растяжек и доразведка, ведь штурм здания начинался не с улицы, а уже практически из глубины здания, куда нужно было сначала скрытно добраться

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Фото © РИА «Новости» / Дмитрий Коробейников

Без права на ошибку

В 6 часов утра — спустя час после подачи через вентиляцию усыпляющего газа — спецназ получает команду: «Штурм!» Весь порядок действий даже бывшие оперативники ЦСН ФСБ, не говоря уже о тех, кто служит до сих пор, раскрывать отказываются, но некоторые подробности всё же известны. Бывшие сотрудники спецслужб отмечают, что операция могла провалиться ещё на этапе подготовки, — любая ошибка во время наблюдения, передвижения или выхода на исходную бойцов «Альфы» и «Вымпела» могла привести к катастрофическим последствиям. Малейший шум, как, например, задетая прикладом автомата дверь или споткнувшийся о ступеньку боец, моментально демаскировал бы всю группу и свёл бы подготовку штурма к нулю. После того как несколько десятков человек, вооружённых специальным и бесшумным оружием, рванули из смежных помещений вглубь здания, счёт пошёл на секунды.

В основном работали бесшумным оружием, точечно. Никакой стрельбы, как в фильмах показывают, конечно, не было. Одиночные выстрелы, чтобы максимально быстро и тихо нейтрализовать противника, короткий осмотр, потом опять движение

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Бывший сотрудник ЦСН, для которого ещё в звании лейтенанта штурм театрального центра стал первой операцией в составе уникального подразделения антитеррора, отмечает, что, даже несмотря на заявления о готовности погибнуть, смерть в планы боевиков явно не входила.

Отстреливались они из всего, что привезли с собой. Пока мы по коридорам двигались, по нам магазина три-четыре выпустили, это минимум. Пару гранат тоже бросили. Обошлось без двухсотых, но царапины у старшего группы «на память» остались

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Фото © РИА «Новости» / Дмитрий Коробейников

Пять минут на штурм

Время, затраченное бойцами «Альфы» и «Вымпела» на штурм, заметно отличается в зависимости от источника информации. Одни сообщали, что на штурм ушло полчаса, другие писали про 15 минут. Участники событий вспоминают, что на ликвидацию боевиков на подступах и непосредственно в зрительном зале двумя группами спецподразделений ушло не более пяти минут. На то, чтобы добить тех, кто заперся в служебных помещениях и активно отстреливался, ушло ещё минут 10. Группе, попавшей на сцену первой через заблаговременно пробитый в стене проём, досталась крайне непростая, никем и никогда не выполнявшаяся ранее задача: ликвидация смертниц с поясами, набитыми взрывчаткой и поражающими элементами.

Снайперским огнём из бесшумного оружия были ликвидированы все боевики, которые в тот момент находились в зале. Стреляли наверняка: от попадания в тело могли сработать пояса с килограммом ВВ, поэтому целились в голову

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Все события на сцене и в зрительном зале происходили в чудовищных даже для подготовленных бойцов «Альфы» и «Вымпела» условиях. Замкнутое пространство с почти тысячей гражданских, среди которых потенциальный источник огромного взрыва. Добавьте к этому чудовищный вес бронежилетов и защитных шлемов, специальное оружие с (тогда ещё) громоздкими тепловизионными и ночными прицелами, противогазы — и получится натуральный боевик с элементами фильма ужасов.

Фото © AP Photo / Gazeta Gazeta

Через несколько минут боя всё было кончено: 40 боевиков, включая главаря террористов Мовсара Бараева и смертниц, готовых привести в действие пояса со взрывчаткой, были уничтожены.

Читать еще:  Захват пленных и документов

Проведено было всё очень быстро. Один из боевиков в зале после попадания из бесшумной винтовки осел на пол с гранатой в руке, которую так и не бросил. Её потом аккуратно вытащили, вставили чеку на место и убрали в сторону

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Бывшие сотрудники ЦСН отмечают, что с технической точки зрения операция по уничтожению боевиков в театре на Дубровке была проведена феноменально: все боевики были нейтрализованы одним ударом, и даже плотный огневой контакт и несколько брошенных в спецназовцев гранат не помешали группам провести штурм без потерь. Участники событий отмечают, что после штурма и вывода части заложников спецназ отправился на базу, сознавая, что работа проделана со стопроцентной эффективностью. К сожалению, через несколько часов стало известно, что спасти удалось не всех. Как позднее выяснит специальная комиссия, из-за общей суматохи и несогласованности медицинских и спасательных служб некоторым пострадавшим вовремя не была оказана срочная медицинская помощь. Что касается действий спецназа, то способность офицеров «Альфы» и «Вымпела» действовать даже в самой сложной обстановке позволила начать вывод гражданских из здания, когда стрельба там ещё не стихла.

Заложников начали выводить в тот момент, когда в смежных помещениях ещё шёл бой. Некоторые из боевиков, которых уже по углам разогнали, пытались отбиться до последнего. Но они уже были изолированы, а через несколько минут их нейтрализовали

Бывший сотрудник ЦСН ФСБ

Фото © РИА «Новости» / Владимир Вяткин

Спецназовцы отмечают, что после проведения уникальной операции подготовиться к аналогичным событиям пытались и в Европе. Командование подразделений специального назначения в Европе после трагедии в Москве пыталось проводить аналогичные учебные захваты заложников, однако в ходе штурма раз за разом не только полицейские, но и армейские подразделения теряли не только 80 процентов личного состава, но и всех заложников. Ни одна из групп специального назначения, по словам бывших оперативников ФСБ, до сих пор не имеет подобного опыта и не может работать в настолько сложной ситуации без потерь как со стороны личного состава, так и со стороны гражданских.

Как спецслужбы освобождают заложников

55-летний предприниматель Арам Петросян, угрожая взрывным устройством, захватил офис Ситибанка на Большой Никитской улице в Москве. Все разрешилось благополучно — спустя несколько часов Петросян отпустил четверых заложников и сдался властям, а «бомба» оказалась всего лишь муляжом с солью. Но так бывает далеко не всегда. О том, как проводятся операции по освобождению заложников, «Ленте.ру» рассказали те, кто этим занимается.

Языки важнее пистолета

Всякий раз, когда речь идет о захвате заложников, на место ЧП выезжают не только представители силовых структур, но и профессиональные психологи. Они оценивают преступников по ряду критериев — мотивам, психическому состоянию, наличию алкогольного или наркотического опьянения. Правильный «диагноз» — ключ к успешным переговорам.

«Именно психологи решают, стоит ли вызывать на место событий родственников захватчиков: их присутствие может как пойти на пользу, так и навредить переговорам. Близкие бандитов связываются с ними по телефону или громкой связи — но лично к захватчикам не допускаются, это слишком опасно. Исключения были несколько лет назад на Северном Кавказе, когда общаться с преступниками добровольно приходили их отцы и братья. Там разрешался личный контакт, но это специфика региона», — говорит бывший сотрудник подразделения по борьбе с экстремизмом и терроризмом, адвокат Тимур Чанышев.

По словам эксперта, сотрудники спецслужб изучают родственные связи не только захватчиков, но и их пленников. Это нужно для того, чтобы проверить, не причастен ли кто-то из них прямо или косвенно к совершаемому преступлению. Однако присутствие родственников на месте захвата еще не гарантирует благополучного разрешения ситуации — поэтому огромная ответственность лежит на профессиональных переговорщиках. Идя к захватчикам, они всякий раз рискуют жизнью — но за их перемещениями пристально следят снайперы, готовые стрелять, если ситуация выйдет из-под контроля.

«Физическая ликвидация преступников — крайняя мера. Ликвидирует захватчиков спецназ с оружием, стоящим на вооружении ВС РФ, с лазерными прицелами и приборами ночного видения. Стрелять на поражение они могут только по команде руководителя операции — никаких собственных решений снайпер не принимает, его задача зафиксировать объект и ждать команды», — говорит Чанышев.

Ветеран ОМОНа Виталий Кийко несколько раз участвовал в операциях по освобождению заложников. «С перешедшим красную черту человеком нельзя цацкаться. При любом удобном случае, когда вероятность причинить ущерб заложникам минимальна, спецназ обязан действовать. Стрелять на поражение. Особенно если преступник неадекватно себя ведет. Спрогнозировать его действия невозможно», — объясняет офицер спецназа.

В его практике специалисты по переговорам действовали всегда безошибочно.

«На Кавказе нередко переговоры заканчивались тем, что сотрудник попросту убеждал захватчика сдаться. Понять, на какие действия готов преступник, непросто, тут требуется большой опыт. Если это слабый человек, которого на захват толкнуло отчаяние, и у него все нормально с психикой, эксперт найдет нужные слова, чтобы предотвратить трагедию», — рассказывает Кийко.
С теми, кто не в себе или готов идти до конца, по словам ветерана спецназа, разговаривать бессмысленно.

«Еще одно важное качество переговорщика — наблюдательность и осведомленность в армейских делах. Я имею в виду способность определить потенциал угрозы по одному взгляду на преступника. Понять, какое у него оружие, экипировка и прочие важные нюансы, позволяющие установить уровень подготовки захватившего заложников», — объясняет бывший омоновец.

Ветеран ОМОНа уточнил, что в ситуации, когда ведутся длительные переговоры, когда спецназ занял боевые позиции, для заложников лучше занять самое безопасное положение и не рыпаться вообще. Иначе есть шанс попасть под дружественный огонь.

На острие переговоров

«Главная задача переговорщика-профессионала — добиться освобождения хотя бы части заложников. Переговоры ведутся именно с этим прицелом, причем очень осторожно — ни в коем случае нельзя в общении с захватчиками допускать грубость или провоцировать их на агрессию», — рассказывает подполковник внутренней службы, полиграфолог-психолог Анжела Константинова.

Специалист объясняет: ради приоритетной задачи — освобождения заложников — требования захватчиков нередко выполняются. Причем даже в ситуации, когда видно, что у преступников не настоящее оружие, а всего лишь его подобие или муляжи, правоохранительные органы принимают за аксиому, что угроза реальна: рисковать здесь нельзя. Большинство захватчиков воспринимают заложников как безликую, серую толпу, с которой особо не церемонятся. Задача переговорщика — заставить бандитов разглядеть в своих пленниках людей. Для этого специалисты обычно обращаются к личной жизни преступников, заставляя их вспомнить о том, что у них есть семьи и близкие люди.

«Переговорщик просто предлагает посмотреть на заложников как на людей. Может, кому-то нужна еда или вода? Может, среди них есть женщины, дети или больные люди, которых нужно отпустить в первую очередь? И такой человечный подход порой приносит свои плоды», — говорит Константинова.

Но «универсального» специалиста по переговорам для всех ситуаций с захватом заложников просто не существует. Свой подход нужен для банкротов и должников, религиозных фанатиков и тех, кто от отчаяния берет в заложники собственных родственников. К преступникам из южных народностей посылать переговорщика-женщину не имеет смысла — к ней просто не прислушаются. Тут требуется исключительно мужчина. В то же время бывают захватчики, к которым нужен аккуратный, «материнский» подход, и его могут обеспечить только переговорщики-женщины.

Бывало, что в качестве переговорщиков выступали известные люди. Гражданский подвиг совершили народный артист России Иосиф Кобзон и политик Ирина Хакамада — вели переговоры с членами банды Бараева, захватившими 916 человек 23-26 октября 2002 года в здании Театрального центра на Дубровке. Причем несколько других политиков, которых террористы пожелали видеть в роли парламентеров, не приняли опасное предложение. Хакамаде и Кобзону удалось вывести из центра троих детей и женщину.

«Еще один важный момент в переговорах — понять, насколько адекватны захватчики. Обычно это устанавливается при помощи скрытых наводящих вопросов. К примеру, человек в помещении один — это мы знаем точно. Но он говорит, что его окружают люди. Или всем понятно, что сейчас на дворе осень, но захватчик рассказывает, как за окном кружится снег. Такое соотнесение реальности и ее видения глазами другого человека и помогает установить, насколько он адекватен», — объясняет эксперт.

Идти на переговоры с преступниками — серьезное испытание даже для опытных специалистов. Чаще всего переговорщиков не снабжают каким-либо специальным оборудованием или средствами защиты — они работают, что называется, голыми руками (иногда это условие прямо заявляют сами захватчики). Ну а награда у них одна, зато бесценная — спасенные жизни.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector