3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Неужто наводка пистолета возможна?

Неужто наводка пистолета возможна?

Неужто наводка пистолета возможна?

Расчет пистолета состоит только из одного человека,

Вы и наводчик, вы и заряжающим, и замковый, и правильный. Но, мало того, вы еще и «лафет»!

Ваш корпус, наши ноги и руки составляют единственную опору пистолета, опору неустойчивую, подверженную всяческим колебаниям.

Как же, будучи плохим «лафетом», выполнить роль хорошего наводчика? Иначе говоря, как навести в цель постоянно колеблющийся пистолет? Вот в чем заключается коренной вопрос прицеливания.

Правило требует от стрелка:

во-первых, взять ровную мушку, то есть совместить мушку с серединой прорези так, чтобы. вершина мушки лежала вровень с верхним, горизонтальным краем прорези;

во-вторых, совместить вершину ровной мушки с выбранной точкой прицеливания.

И вот эти-то сложные действия предлагается выполнить в то время, когда и мушка, и прорезь ни секунды не знают покои!

Но это еще не все.

Па плакатах и рисунках, изображающих правильное прицеливание, оно выглядит просто и понятно (рис. 6). Прорезь, мушка и цель помещены в одной плоскости и имеют точные, резко очерченные контуры. Но ведь так бывает только на рисунках…

Целящийся стрелок видит нечто иное. Плоская картинка для него сильно растягивается в глубину: прорезь — в шестидесяти сантиметрах от глаза, мушка — в семидесяти пяти с лишним сантиметрах, а мишень — в десятках метров.

…Оторвав взгляд от этой страницы и устремив его в окно, я вижу скворешники на деревьях сада, мезонины и крыши соседних домов, легкие облака в светлом небе…

Полно, неужели я в состоянии видеть столько разных вещей одновременно? Сейчас проверим.

Вот на жердь села рядом пара галок; неподалеку от них опустилась третья. Останавливаю взор на последней галке и ясно различат не только отдельные перья в хвосте, но, мне кажется, даже выражение ее глаз.

Теперь — внимание. Ни на йоту не переводя взгляда, спрашиваю свое зрение о первых двух галках. И — увы! Убеждаюсь, что оно может дать мне очень мало сведений о них: я их плохо вижу (рис. 7).

Сколько бы ни повторять этот опыт, каждый раз он будет приводить к одному и тому же заключению: мы плохо видим все, кроме того предмета, на который устремлены или, говоря научно, сконвергированы наши глаза. Чтобы составить отчетливое представление о всей картине, лежащей в поле нашего зрения, мы вынуждены непрерывно переводить взгляд с предмета на предмет, разглядывая и запоминая их детали.

Наши глаза без устали мечутся в своих орбитах. Признайтесь, вы не отдавали себе отчета в этой особенности вашего зрения…

Один из ученых прошлого века говорил, что если бы мастер принес ему оптический прибор, подобный глазу, то он его забраковал бы. Это несправедливая оценка, но доля истины в ней есть.

Нельзя одновременно видеть с одинаковой отчетливостью и прорезь, и мушку, и цель. Это те же три галки… В каждый момент только один из этих трех различно удаленных предметов будет виден вполне хорошо. Значит, нужно скользить взглядом по ним, взирая то на мушку, то на цель, то на прорезь. Но пока мы переводим взгляд, изменяется вся картина прицеливания — колеблющаяся рука уведет пистолет в сторону.

…Тот, кто утверждает, что может точно нанести пистолет в цель так, как наводчик наводит орудие, — хвастун и обманщик.

Три секрета. Беседы о практике пистолетной стрельбы (2 стр.)

А между тем, нет ничего ошибочнее этого убеждения; я знал многих стрелков, которые не могли добиться хороших результатов только из-за одной этой ошибки, а устранив ее — тотчас же стали отличными стрелками.

То, что при выстреле развиваются мощные силы порохового взрыва, нисколько не мешает действиям стреляющего быть весьма тонкими и деликатными.

Нужно держать пистолет с усилием, необходимым и достаточным только для того, чтобы не уронить его при выстреле.

Да по той простой причине, что кисть руки, сжимаемая в кулак, начинает дрожать. И чем крепче вы держите пистолет, тем больше он дрожит в вашей руке.

Как дрожит рука

Нет таких секретов и методов тренировки, которые могли бы сообщить пистолету полную неподвижность при стрельбе с руки. Совсем не дрожат руки только у мертвого; живая рука всегда будет хоть немного колебаться.

Рука стрелка может дрожать в трех случаях:

1. Рука колеблется, как одно целое, не сгибаясь ни в локте, ни в запястье. Это плавные, медленные колебания; пистолет «похаживает». Даже при довольно значительном «похаживании» ствол отклоняется от своего направления на небольшой угол, так как вершина угла находится далеко от пистолета — в плечевом суставе (рис 2).

Только так должен колебаться пистолет при правильной хватке.

2. Колеблется предплечье руки, согнутой в локте. Более частая, вертикальная качка. Теперь вершина угла отклонения находится ближе к пистолету, в локтевом суставе; при том же смещении мушки, что и в первом случае, угол отклонения больше (рис. 3).

Этих колебаний не будет, если рука свободно вытянута.

3. Колеблется кисть руки. Она дрожит мелкой, частой дрожью

Глаз не успевает контролировать слишком частые, мгновенные отклонения, и они кажутся стрелку незначительными. А на самом деле здесь получается громадный угол отклонения ствола, так как его вершина — рядом с рукояткой пистолета, в запястье (рис. 4).

Это самый худший, самый зловредный вид колебаний, испытываемых пистолетом; они-то и являются неизбежным спутником крепкого сжатий рукоятки.

Если вы все это хорошо поняли, то самая техника хватки вас уже не удивит (рис. 5).

Пистолет удерживается только средним пальцем к мякотью большого. Сам большой палец направляет пистолет; с этой целью он не сгибается, а вытягивается вдоль пистолета. Указательный палец лежит на спусковом крючке, но не касается рукоятки.

А безымянный палец и мизинец вовсе не участвуют в работе. Можете для проверки выпрямить их, отведя от рукоятки.

Так разжимается кулак, в который невольно складываются пальцы стрелка, и образуется правильная, легкая хватка пистолета.

Вспомните теперь нашу расценку правил изготовки. Там речь шла об одном-двух очках, не более. А правильная хватка пистолета стоит десятки очков; сжатие рукоятки вполне может повлечь и промах по боевой цели.

Там — правила, здесь — секрет!

…Секрет не в самом приеме, а в его цене.

Читать еще:  Однозарядные спортивные пистолеты

БЕСЕДА ВТОРАЯ. О ПРИЦЕЛИВАНИИ

Неужто наводка пистолета возможна?

Расчет пистолета состоит только из одного человека,

Вы и наводчик, вы и заряжающим, и замковый, и правильный. Но, мало того, вы еще и «лафет»!

Ваш корпус, наши ноги и руки составляют единственную опору пистолета, опору неустойчивую, подверженную всяческим колебаниям.

Как же, будучи плохим «лафетом», выполнить роль хорошего наводчика? Иначе говоря, как навести в цель постоянно колеблющийся пистолет? Вот в чем заключается коренной вопрос прицеливания.

Правило требует от стрелка:

во-первых, взять ровную мушку, то есть совместить мушку с серединой прорези так, чтобы. вершина мушки лежала вровень с верхним, горизонтальным краем прорези;

во-вторых, совместить вершину ровной мушки с выбранной точкой прицеливания.

И вот эти-то сложные действия предлагается выполнить в то время, когда и мушка, и прорезь ни секунды не знают покои!

Но это еще не все.

Па плакатах и рисунках, изображающих правильное прицеливание, оно выглядит просто и понятно (рис. 6). Прорезь, мушка и цель помещены в одной плоскости и имеют точные, резко очерченные контуры. Но ведь так бывает только на рисунках…

Целящийся стрелок видит нечто иное. Плоская картинка для него сильно растягивается в глубину: прорезь — в шестидесяти сантиметрах от глаза, мушка — в семидесяти пяти с лишним сантиметрах, а мишень — в десятках метров.

…Оторвав взгляд от этой страницы и устремив его в окно, я вижу скворешники на деревьях сада, мезонины и крыши соседних домов, легкие облака в светлом небе…

Полно, неужели я в состоянии видеть столько разных вещей одновременно? Сейчас проверим.

Вот на жердь села рядом пара галок; неподалеку от них опустилась третья. Останавливаю взор на последней галке и ясно различат не только отдельные перья в хвосте, но, мне кажется, даже выражение ее глаз.

Теперь — внимание. Ни на йоту не переводя взгляда, спрашиваю свое зрение о первых двух галках. И — увы! Убеждаюсь, что оно может дать мне очень мало сведений о них: я их плохо вижу (рис. 7).

Сколько бы ни повторять этот опыт, каждый раз он будет приводить к одному и тому же заключению: мы плохо видим все, кроме того предмета, на который устремлены или, говоря научно, сконвергированы наши глаза. Чтобы составить отчетливое представление о всей картине, лежащей в поле нашего зрения, мы вынуждены непрерывно переводить взгляд с предмета на предмет, разглядывая и запоминая их детали.

Наши глаза без устали мечутся в своих орбитах. Признайтесь, вы не отдавали себе отчета в этой особенности вашего зрения…

Один из ученых прошлого века говорил, что если бы мастер принес ему оптический прибор, подобный глазу, то он его забраковал бы. Это несправедливая оценка, но доля истины в ней есть.

Нельзя одновременно видеть с одинаковой отчетливостью и прорезь, и мушку, и цель. Это те же три галки… В каждый момент только один из этих трех различно удаленных предметов будет виден вполне хорошо. Значит, нужно скользить взглядом по ним, взирая то на мушку, то на цель, то на прорезь. Но пока мы переводим взгляд, изменяется вся картина прицеливания — колеблющаяся рука уведет пистолет в сторону.

…Тот, кто утверждает, что может точно нанести пистолет в цель так, как наводчик наводит орудие, — хвастун и обманщик.

Второй секрет

Чтобы поразить цель, нужно пожертвовать точностью прицеливания.

Если мне не удастся убедить вас в этом, то вам, как стрелку, не видать успехов.

Стрелок из пистолета не должен тягаться с наводчиком стоящей на земле пушки; тот может сначала выполнить наводку, да еще отдельно по горизонтали и по вертикали, а потом, нисколько не тревожась о наводке, ждать выстрела. Пистолетному же стрелку приходится идти на какой-то компромисс, сознательно выбрав главное и жертвуя второстепенным, чтобы нечаянно не получилось наоборот.

На этом и основан секрет прицеливания (рис. 8): тщательно удерживайте ровную мушку, но не добивайтесь особенно точного совпадения ее вершины с точкой прицеливания.

Из двух элементов прицеливания мы выбираем ровную мушку как главный, решающий элемент. Что же определило такой выбор? Геометрия, которой мы уже пользовались в прошлой беседе.

1. Пистолет отклонился вниз так, что в плоскости мушки, между ее вершиной и нижним краем яблока мишени образовался просвет в 1 миллиметр, ровная мушка сохранилась (рис. 9). Каково будет отклонение пули?

Около 61/2 сантиметров на дистанции 50 метров. Иначе говоря, это будет чистая восьмерка.

Вполне хороший результат.

2. Пистолет опустился так, что получилась мелкая мушка, в плоскости мушки между ее вершиной и краем прорези возник просвет тоже в 1 миллиметр. Вершина мушки по-прежнему касается нижнего края яблока. Каково будет отклонение теперь?

Свыше 25 сантиметров. То есть — чистый промах…

Как же так, при одной и той же ошибке и 1 миллиметр совершенно различные результаты?

Когда стрелок видит колебания ровной мушки, то это значит, что вся линия прицеливания поворачивается на угол, вершина которого — в зрачке глаза. Это происходит так, как если бы двигался свободный конец туго натянутой бечевки, другим концом закрепленный в зрачке, а пистолет был бы привязан к бечевке за вершину мушки и за середину раствора прицельной прорези. Практически же вершина угла отклонения лежит немного ниже — в плечевом суставе (рис. 10).

Читать онлайн «Три секрета. Беседы о практике пистолетной стрельбы» автора Каплунов Я. М. — RuLit — Страница 3

Да по той простой причине, что кисть руки, сжимаемая в кулак, начинает дрожать. И чем крепче вы держите пистолет, тем больше он дрожит в вашей руке.

Как дрожит рука

Нет таких секретов и методов тренировки, которые могли бы сообщить пистолету полную неподвижность при стрельбе с руки. Совсем не дрожат руки только у мертвого; живая рука всегда будет хоть немного колебаться.

Рука стрелка может дрожать в трех случаях:

1. Рука колеблется, как одно целое, не сгибаясь ни в локте, ни в запястье. Это плавные, медленные колебания; пистолет «похаживает». Даже при довольно значительном «похаживании» ствол отклоняется от своего направления на небольшой угол, так как вершина угла находится далеко от пистолета — в плечевом суставе (рис 2).

Только так должен колебаться пистолет при правильной хватке.

2. Колеблется предплечье руки, согнутой в локте. Более частая, вертикальная качка. Теперь вершина угла отклонения находится ближе к пистолету, в локтевом суставе; при том же смещении мушки, что и в первом случае, угол отклонения больше (рис. 3).

Этих колебаний не будет, если рука свободно вытянута.

3. Колеблется кисть руки. Она дрожит мелкой, частой дрожью

Глаз не успевает контролировать слишком частые, мгновенные отклонения, и они кажутся стрелку незначительными. А на самом деле здесь получается громадный угол отклонения ствола, так как его вершина — рядом с рукояткой пистолета, в запястье (рис. 4).

Читать еще:  ПСС пистолет бесшумный

Это самый худший, самый зловредный вид колебаний, испытываемых пистолетом; они-то и являются неизбежным спутником крепкого сжатий рукоятки.

Если вы все это хорошо поняли, то самая техника хватки вас уже не удивит (рис. 5).

Пистолет удерживается только средним пальцем к мякотью большого. Сам большой палец направляет пистолет; с этой целью он не сгибается, а вытягивается вдоль пистолета. Указательный палец лежит на спусковом крючке, но не касается рукоятки.

А безымянный палец и мизинец вовсе не участвуют в работе. Можете для проверки выпрямить их, отведя от рукоятки.

Так разжимается кулак, в который невольно складываются пальцы стрелка, и образуется правильная, легкая хватка пистолета.

Вспомните теперь нашу расценку правил изготовки. Там речь шла об одном-двух очках, не более. А правильная хватка пистолета стоит десятки очков; сжатие рукоятки вполне может повлечь и промах по боевой цели.

Неужто наводка пистолета возможна?

БЕСЕДА ВТОРАЯ. О ПРИЦЕЛИВАНИИ

Неужто наводка пистолета возможна?

Расчет пистолета состоит только из одного человека,

Вы и наводчик, вы и заряжающим, и замковый, и правильный. Но, мало того, вы еще и «лафет»!

Ваш корпус, наши ноги и руки составляют единственную опору пистолета, опору неустойчивую, подверженную всяческим колебаниям.

Как же, будучи плохим «лафетом», выполнить роль хорошего наводчика? Иначе говоря, как навести в цель постоянно колеблющийся пистолет? Вот в чем заключается коренной вопрос прицеливания.

Правило требует от стрелка:

во-первых, взять ровную мушку, то есть совместить мушку с серединой прорези так, чтобы. вершина мушки лежала вровень с верхним, горизонтальным краем прорези;

во-вторых, совместить вершину ровной мушки с выбранной точкой прицеливания.

Рис. 6.

И вот эти-то сложные действия предлагается выполнить в то время, когда и мушка, и прорезь ни секунды не знают покои!

Но это еще не все.

Па плакатах и рисунках, изображающих правильное прицеливание, оно выглядит просто и понятно (рис. 6). Прорезь, мушка и цель помещены в одной плоскости и имеют точные, резко очерченные контуры. Но ведь так бывает только на рисунках…

Целящийся стрелок видит нечто иное. Плоская картинка для него сильно растягивается в глубину: прорезь — в шестидесяти сантиметрах от глаза, мушка — в семидесяти пяти с лишним сантиметрах, а мишень — в десятках метров.

…Оторвав взгляд от этой страницы и устремив его в окно, я вижу скворешники на деревьях сада, мезонины и крыши соседних домов, легкие облака в светлом небе…

Полно, неужели я в состоянии видеть столько разных вещей одновременно? Сейчас проверим.

Вот на жердь села рядом пара галок; неподалеку от них опустилась третья. Останавливаю взор на последней галке и ясно различат не только отдельные перья в хвосте, но, мне кажется, даже выражение ее глаз.

Теперь — внимание. Ни на йоту не переводя взгляда, спрашиваю свое зрение о первых двух галках. И — увы! Убеждаюсь, что оно может дать мне очень мало сведений о них: я их плохо вижу (рис. 7).

Сколько бы ни повторять этот опыт, каждый раз он будет приводить к одному и тому же заключению: мы плохо видим все, кроме того предмета, на который устремлены или, говоря научно, сконвергированы наши глаза. Чтобы составить отчетливое представление о всей картине, лежащей в поле нашего зрения, мы вынуждены непрерывно переводить взгляд с предмета на предмет, разглядывая и запоминая их детали.

Рис. 7.

Наши глаза без устали мечутся в своих орбитах. Признайтесь, вы не отдавали себе отчета в этой особенности вашего зрения…

Один из ученых прошлого века говорил, что если бы мастер принес ему оптический прибор, подобный глазу, то он его забраковал бы. Это несправедливая оценка, но доля истины в ней есть.

Нельзя одновременно видеть с одинаковой отчетливостью и прорезь, и мушку, и цель. Это те же три галки… В каждый момент только один из этих трех различно удаленных предметов будет виден вполне хорошо. Значит, нужно скользить взглядом по ним, взирая то на мушку, то на цель, то на прорезь. Но пока мы переводим взгляд, изменяется вся картина прицеливания — колеблющаяся рука уведет пистолет в сторону.

…Тот, кто утверждает, что может точно нанести пистолет в цель так, как наводчик наводит орудие, — хвастун и обманщик.

Чтобы поразить цель, нужно пожертвовать точностью прицеливания.

Если мне не удастся убедить вас в этом, то вам, как стрелку, не видать успехов.

Стрелок из пистолета не должен тягаться с наводчиком стоящей на земле пушки; тот может сначала выполнить наводку, да еще отдельно по горизонтали и по вертикали, а потом, нисколько не тревожась о наводке, ждать выстрела. Пистолетному же стрелку приходится идти на какой-то компромисс, сознательно выбрав главное и жертвуя второстепенным, чтобы нечаянно не получилось наоборот.

На этом и основан секрет прицеливания (рис. 8): тщательно удерживайте ровную мушку, но не добивайтесь особенно точного совпадения ее вершины с точкой прицеливания.

Рис. 8

Из двух элементов прицеливания мы выбираем ровную мушку как главный, решающий элемент. Что же определило такой выбор? Геометрия, которой мы уже пользовались в прошлой беседе.

1. Пистолет отклонился вниз так, что в плоскости мушки, между ее вершиной и нижним краем яблока мишени образовался просвет в 1 миллиметр, ровная мушка сохранилась (рис. 9). Каково будет отклонение пули?

Рис. 9

Около 6 1 /2 сантиметров на дистанции 50 метров. Иначе говоря, это будет чистая восьмерка.

Вполне хороший результат.

2. Пистолет опустился так, что получилась мелкая мушка, в плоскости мушки между ее вершиной и краем прорези возник просвет тоже в 1 миллиметр. Вершина мушки по-прежнему касается нижнего края яблока. Каково будет отклонение теперь?

Свыше 25 сантиметров. То есть — чистый промах…

Как же так, при одной и той же ошибке и 1 миллиметр совершенно различные результаты?

Когда стрелок видит колебания ровной мушки, то это значит, что вся линия прицеливания поворачивается на угол, вершина которого — в зрачке глаза. Это происходит так, как если бы двигался свободный конец туго натянутой бечевки, другим концом закрепленный в зрачке, а пистолет был бы привязан к бечевке за вершину мушки и за середину раствора прицельной прорези. Практически же вершина угла отклонения лежит немного ниже — в плечевом суставе (рис. 10).

Рис. 10

Колебания этого рода уже были раньше оценены как «хорошие».

А в случае утопленной на 1 миллиметр мелкой мушки вершина угла находится на вершине самой мушки. Повторяя аналогию: бечевка закреплена обоими концами — у зрачка и в точке прицеливания, а пистолет привязан к ней только за вершину мушки; прицельная прорезь свободна и может вращаться (рис. 11).

Читать еще:  ТЕХНИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ПИСТОЛЕТА ПСМ

Рис. 11

Практически это равноценно колебаниям с вершиной угла в запястьи… «Плохие» колебания.

…Разные угловые отклонения — разные попадания.

Однажды я участвовал в «олимпийской» соревновательной стрельбе из револьвера: в 30 метрах против каждого стрелка стояли шесть фигурных мишеней в рост — шесть насупленных черных «противников», стрельба по ним велась сериями по шесть патронов в 15 секунд, по пуле в каждую фигуру.

Я долго к ней готовился и в конце концов научился укладываться в скупо отведенные секунды, но как-то не придал значения тому, что стрелять придется не с одной, постоянной точкой прицеливания, а с шестью разными, изрядно растянутыми по фронту.

Я почувствовал эту разницу, как только открыл огонь по свистку судьи. И в первой же серии — на третьем или на четвертом выстреле — вдруг увидел, что в грудь «противника» смотрит не ровная мушка, а крупная. Едва успел я это осознать, как уже — представьте себе мой ужас! — услышал выстрел своего револьвера…

Над точкой прицеливания был запас в полметра, а в широкой «вражеской» груди вполне хватило бы места для множества не совсем точно посланных пуль. Но этой пули в мишени не было!

Вот почему при церемонии раздачи призов мне пришлось быть не действующим лицом, а только зрителем.

Этот эпизод подтверждает сказанное раньше, но, помимо того, содержит и кое-какую новую мораль: никогда не играйте мушкой.

Я имею в виду довольно распространенную ошибку неопытных стрелков, пытающихся корректировать стрельбу мелкой, крупной или придержанной мушкой.

Сохраняя всегда ровную мушку, стрелок сохраняет также постоянный и точный контроль прицеливания. В любое мгновение видно, куда наведен пистолет, куда ляжет пуля, если выстрел раздастся именно в это мгновение.

Но может ли стрелок, «играя мушкой», с такой же точностью судить о наводке?

Взяв мелкую мушку, он знает, что пули пойдут ниже, а насколько ниже — на полмишени или на полсажени — глаз не видит.

Поэтому, если ваши пули ложатся выше, не вздумайте брать мелкую мушку; цельтесь ниже, сохраняя ровную мушку. Пули ложатся левей — цельтесь правей, сохраняя ровную мушку

Помните, что ровная мушка — непререкаемый закон прицеливания.

Чем мы целимся? Конечно, глазом — скажете вы.

Нет, не только глазом. Мы целимся еще и рукой.

Глаз контролирует наводку, рука ее выполняет. И может статься, что неумелая рука подведет самый острый глаз.

Что — рука или глаз — сохраняет ровную мушку и оберегает пистолет от сваливания?

Чтобы глаз все время видел ровную мушку, рука должна вести себя как одно целое.

Найдя правильное положение, она уже не должна больше сгибаться ни в локте, ни в запястья, а только в плече.

Здесь обнаруживается замечательная связь, существующая между прицеливанием и прикладкой: для правильного прицеливания необходима правильная прикладка.

Пистолет отклонился немного в сторону от цели. Начинающий стрелок, как показывает практика, нередко рассуждает так: я могу выправить наводку одним из трех способов — движением всей руки, сгибанием локтя или поворотом одной кисти; я выбираю последний способ как самый простой, скорый и экономный. Нет, — говорит опытный стрелок, — неверно. Такая «экономия» может стоить промаха, а уж нескольких потерянных очков — обязательно, так как ваше «экономное» движение кисти сбивает ровную мушку (рис. 12).

Рис. 12.

…Тот, кто действительно хочет сохранить ровную мушку от начала прицеливания до самого выстрела, должен вообразить, что гипсовая повязка сковала его локоть, и запястье, полностью лишив эти сочленения какой бы то ни было подвижности.

Так должна действовать рука, чтобы удовлетворить глаз.

Наводка пистолета вполне возможна

Чем короче ствол оружия, тем, вообще говоря, короче и его прицельная линия (расстояние от прорези до мушки), тем ниже точность прицеливания. Однако нет худа без добра.

…Галки еще не успели покинуть своих мест на жерди, и если я теперь переведу взгляд с одной птицы на пару, сидящую рядком, то их обеих я буду ясно видеть (рис. 13).

Рис. 13.

И прорезь с мушкой будут почти одинаково хорошо видны, если их разделяет короткое расстояние, как у пистолета. Значит, стрелок может брать ровную мушку, не бегая взглядом с мушки на прорезь и обратно, а сосредоточив его на чем-нибудь одном, по своему усмотрению, это можно сделать с тем большей уверенностью, чем лучше рука стрелка натренирована в сохранении ровной мушки. А так как от точного наведения вершины мушки в точку прицеливания мы уже решили отказаться, то отпадает и надобность переводить взгляд на цель; пусть себе будет видна не резко.

Мы останавливаем свой выбор на мушке каина центральном пункте прицеливания и говорим: фиксируйте взглядом вершину ровной мушки, удовлетворяясь нерезким видом цели.

На вершине мушки сосредоточивается все внимание стрелка; вершина мушки — фокус его воли…

Раз уж мы забрели в область стрелковой психологии, то мне хочется рассказать вам об одной психологической подробности прицеливания, которая, может бить, выглядит мелкой, но на самом деле играет изрядную роль в воспитании стрелка.

Известно, что размер предмета кажется большим или меньшим, смотря по тому, к какой дальности мы относим место предмета.

На этой зависимости построен один забавный рассказ. Герой рассказа напуган до потери чувств появлением на склоне отдаленного холма ужасного чудовища ростом «гораздо больше, чем какой-либо существующий линейный корабль». А в действительности «чудовище» оказывается небольшим насекомым, по ползущим не по холму, а по окну, у самого глаза наблюдателя.

Подобным же образом неопытного стрелка крайне смущает громадный размах колебаний мушки, если он относит эти колебания к дальности цели. Это мешает примириться с вполне допустимыми фактически отклонениями, отнимает веру в возможность попадания и очень вредит стрельбе. Нужно внушить себе, что вся картина прицеливания расположена пев плоскости цели, а гораздо ближе, в плоскости мушки. Тогда размах колебаний покажется маленьким, а вероятность попадания — большой. Ваша уверенность в успехе стрельбы, столь необходимая для самого успеха, повысится.

Так, путем полного развития добытого секрета преодолеваются трудности прицеливания, и мы убеждаемся, что наводка пистолета в цель, вопреки первоначальному пессимизму, все-таки возможна. Только не нужно в стрелковое понятие прицеливания вкладывать артиллерийское содержание: пистолет не пушка. Но навести его с такой степенью точности, чтобы цель была наверняка поражена, тем не менее, безусловно, можно. А чего же еще может желать стрелок?

…Не воображайте, что вам удастся прицелиться лучше, чем любому рекордсмену, и помните: вы добьетесь точной стрельбы не раньше, чем отучитесь добиваться точного прицеливания.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector