3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Легендарный побег Девятаева 8 февраля 1945 года » Военные люди

«Стал личным врагом Гитлера»: как побег группы Девятаева из концлагеря повлиял на развитие ракетной техники в СССР

8 февраля 1945 года состоялся один из наиболее дерзких побегов в истории нацистских концлагерей. Группа советских военнопленных под руководством лётчика Михаила Девятаева захватила переоборудованный для проведения ракетных испытаний немецкий бомбардировщик Heinkel He 111 и достигла на нём расположения частей Красной армии.

Путь в небо

Михаил Девятаев родился 8 июля (сам он в интервью утверждал, что 13 июля) 1917 года в посёлке Торбеево Тамбовской губернии. Он был 13-м ребёнком в небогатой крестьянской семье.

С детства Девятаев мечтал стать лётчиком, поэтому после окончания седьмого класса вместе с друзьями поехал в Казань поступать в авиационный техникум. Однако там их не приняли из-за нехватки документов. В результате ребята пошли в Казанский речной техникум. Но свои мечты о небе Михаил не оставил: параллельно с учёбой посещал занятия в аэроклубе.

В 1938 году Михаил Девятаев ушёл в армию и поступил в одно из лучших советских лётных учебных заведений — Военное авиационное училище лётчиков им. К.Е. Ворошилова в Оренбурге, рассказал в интервью RT специалист-историк Музея Победы Александр Михайлов.

Сразу после выпуска Девятаев оказался на фронте Зимней войны с Финляндией, а по её завершении служил в Торжке, Риге и авиационных частях на территории Белоруссии, где его и застала Великая Отечественная война.

«Свой первый вражеский самолёт Девятаев сбил уже через два дня после нападения Германии на Советский Союз. В первые месяцы войны он оборонял Белоруссию и Украину. Во время боевого вылета в сентябре 1941 года получил тяжёлое ранение», — отметил Александр Михайлов.

Из-за последствий ранения врачебная комиссия запретила Девятаеву летать на истребителе. Некоторое время он служил в санитарной и бомбардировочной авиации. Однако в начале 1944 года, по словам историка, Михаила Девятаева представили знаменитому советскому асу Александру Покрышкину, и тот ходатайствовал перед командованием о переводе Михаила на истребитель.

Согласно официальной статистике, за время войны Девятаев сбил девять вражеских самолётов, однако в своих воспоминаниях он говорил, что побед на самом деле было больше — не менее 18, просто в начале войны их учёт должным образом не вёлся.

«Девятаев успешно сражался в Молдавии и на Западной Украине, но 13 июля 1944 года в районе Львова его самолёт попал под огонь противника. Покидая самолёт, он сильно ударился о консоль крыла, получил новое ранение и в бессознательном состоянии попал в плен», — отметил эксперт.

Плен и подвиг

В плену с Девятаевым пытались работать сотрудники немецкой разведки. Однако он тщательно изображал из себя военнослужащего, ничего не знающего об истинном положении дел в боевых частях. Ему помогло то, что при переводе в истребительную авиацию данные об этом не успели внести в его удостоверение личности офицера.

Затем Михаила с группой других пленных советских командиров перевели в лагерь на территории Польши, где им создали максимально лояльные условия пребывания, чтобы склонить к измене Родине и переходу на службу в коллаборационистские подразделения вермахта. После отказа Девятаева от сотрудничества отношение к нему нацистов резко изменилось: его отправили в находившийся возле польского города Лодзь концлагерь.

Оттуда Михаил вместе с группой единомышленников попытался совершить побег при помощи подкопа, однако его выдали. В результате Девятаев был приговорён к смерти и отправлен в концлагерь Заксенхаузен. Но там ему повезло: местный парикмахер-антифашист передал ему личную бирку другого узника — недавно погибшего учителя по фамилии Никитенко, который был «штрафником» и не находился в отряде «смертников».

Под видом Никитенко Михаил стал «топтуном». Так называли людей, которые в рамках договора коммерсантов с администрацией лагеря проверяли на прочность обувь. Для этого Девятаеву приходилось проходить по несколько десятков километров в день. Отбыв «штрафной» срок за погибшего учителя, Михаил был переведён на привилегированный по меркам концлагеря труд — рабочим подсобного хозяйства. Однако его поймали при попытке передать продукты другим заключённым и вернули на общий режим.

«До войны Девятаев занимался спортом. На фоне узников Заксенхаузена он выглядел физически крепким, поэтому его отобрали для работы в концлагере на острове Узедом, обслуживающем полигон Пенемюнде. Там производились испытания первых нацистских ракет «Фау», — рассказал в беседе с RT военный историк Юрий Кнутов.

На острове Михаил попал в команды заключённых, обслуживавших местный аэродром и обезвреживавших неразорвавшиеся бомбы, сброшенные авиацией союзников.

«Немцы очень сильно прогадали. Они не знали, что среди узников находится лётчик с огромным боевым опытом, технически грамотный и освоивший целый ряд типов самолётов», — отметил Юрий Кнутов.

По его словам, нацисты не обращали внимания на простоватого «учителя», который залезал «погреться» в корпус разбившегося самолёта или с удивлением рассматривал пилотов, заводящих свои машины. Гитлеровские лётчики даже посмеивались над заключённым и старались продемонстрировать ему своё превосходство, заводя самолёт как можно более «лихо». А Девятаев тем временем изучал приборные панели немецкой авиатехники, запоминал, как нацисты готовятся к полёту, фиксировал в памяти устройство вражеской базы и наблюдал за испытаниями ракет.

Ещё до перевода на Узедом Михаил услышал о попытке пленного лётчика захватить немецкий самолёт и загорелся этой идеей. Работая на полигоне, он познакомился с узниками, которые хотели бежать с острова на катере, и убедил их, что воздушный путь будет для них надёжнее.

«План побега прорабатывался детально — заговорщики следили за сменой постов, подбирали надёжных людей, усыпляли бдительность надзирателей. Тщательно всё взвесив, они решили бежать 8 февраля 1945 года. Убив охранника на площадке с самолётами, десять советских военнопленных пробрались в немецкий бомбардировщик Heinkel He 111. В состав экипажа входили Иван Кривоногов, Владимир Соколов, Владимир Немченко, Фёдор Адамов, Иван Олейник, Михаил Емец, Пётр Кутергин, Николай Урбанович, Тимофей Сердюков», — рассказал Александр Михайлов.

Как подчеркнул Юрий Кнутов, участники побега буквально балансировали на лезвии ножа. После захвата самолёта оказалось, что на машине не установлен аккумулятор, который пришлось забирать под носом у немцев. А уже после запуска двигателей Михаил, впервые оказавшийся за штурвалом немецкого самолёта, не сразу смог поднять его в воздух. Но в конечном итоге всё обошлось, самолёт взлетел.

«Отправленная вслед за беглецами погоня никого не нашла. Правда, уже в пути группа Девятаева встретила возвращающийся с задания немецкий истребитель, но у того осталось слишком мало топлива и боеприпасов, и лётчик ничего не смог сделать», — отметил историк.

Личный враг Гитлера

По словам Александра Михайлова, Девятаев смог пересечь линию фронта, однако самолёт был обстрелян советскими зенитчиками, его пришлось посадить в расположении 61-й армии. Сбежавших из плена направили в госпиталь.

В дальнейшем их пути разошлись. Семеро солдат и сержантов были направлены в действующую армию. Шестеро из них погибли в боях на территории Германии. А вот трое офицеров, включая Девятаева, попали в фильтрационный лагерь, ожидая подтверждения своих званий, и пробыли в нём несколько месяцев.

Как рассказал Юрий Кнутов, в Германии из-за угона Девятаевым самолёта разгорелся страшный скандал.

«Счёт времени в немецких ракетных испытаниях шёл на дни, и потеря находившегося на самолёте специального оборудования лишила немцев возможности попытаться уйти от поражения. Кроме того, Девятаев передал советскому командованию координаты расположенных на острове замаскированных объектов, по которым после этого был нанесён мощный авиационный удар. Согласно ряду источников, руководству рейха доложили о деталях побега советских пленных, и Девятаев стал личным врагом Гитлера», — подчеркнул историк.

Читать еще:  Комсомолка Нина Онилова

В 1945 году на остров Узедом прибыл руководитель советской ракетной программы Сергей Королёв, находившийся там как «полковник Сергеев», отмечает Кнутов.

«Ему сообщили об офицере, сбежавшем из лагеря. В итоге Девятаев был привлечён Королёвым в качестве консультанта. Он смог рассказать конструктору много полезного. Полученные при изучении немецких баз данные Королёв использовал при разработке советских ракетных вооружений», — пояснил историк.

По словам Кнутова, история жизни Девятаева после побега окутана тайной: в СМИ и исторической литературе существует множество версий на этот счёт. Возможно, такая неопределённость связана с тем, что часть документов до сих пор находится под грифом секретности, считает эксперт.

«Можно найти утверждения о том, что лётчика якобы осудили на девять лет за «измену Родине» и выпустили только в 1950-е годы. Исходя из интервью самого Девятаева, его демобилизовали спустя несколько месяцев, записав по ошибке артиллеристом. Некоторое время он из-за пребывания в плену не мог найти работу, а потом устроился помощником дежурного по порту в Казани», — рассказал эксперт.

В 1957 году статья о подвиге Девятаева была опубликована в «Литературной газете». 15 августа 1957 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза за отвагу и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. По словам Юрия Кнутова, существуют данные о том, что инициатором награждения Девятаева был Сергей Королёв, отметивший таким образом заслуги лётчика в деле развития советской ракетной техники.

«В 1950-е годы Девятаеву поручили испытания одних из первых советских судов на подводных крыльях, затем он стал первым капитаном теплохода типа «Метеор», издавал книги, вёл активную общественную жизнь. Если бы в биографии Девятаева были хоть какие-то сомнительные моменты, он не смог бы достичь такого успеха. Значит, его жизнь была безупречной и за измену Родине его никто не судил. Иногда звучат версии о том, что он мог участвовать в секретных проектах советской разведки или помогать Королёву после 1945 года. Однако подтвердить или опровергнуть эти данные сейчас невозможно», — отметил Юрий Кнутов.

Михаил Девятаев умер 24 ноября 2002 года в Казани. В память о нём установлено несколько монументов. В Торбееве открыт посвящённый истории его жизни музей. Его имя было также присвоено нескольким судам.

«Хотя о некоторых деталях жизни Михаила Девятаева мы, возможно, узнаем только после снятия грифа секретности, мы можем смело констатировать, что он был выдающейся личностью: героическим офицером и человеком, который в известной мере помог нашей стране сделать рывок в развитии науки и техники», — резюмировал Юрий Кнутов.

Побег

Но парень захотел стать летчиком. И стал им в 1940-м, окончив в Чкалове (ныне Оренбург) военную авиационную школу. И уже тогда проявив, наверное, главное качество своего характера.

Обострить чувства — так, чтобы рули, элероны, закрылки, предкрылки, мотор, жалюзи или заслонки радиаторов стали продолжением рук, ног, легких и сердца.

Отточить реакцию, напрячь интеллект и волю — так, чтобы мгновенно парировать отказ техники или собственную ошибку. Иначе — смерть!

Без упорства тут ничего не получится.

24 июня 1941 года. ПЕРВЫЙ ТРОФЕЙ

Официальный боевой счет Девятаева (10 сбитых) — как и практически у всех летчиков-истребителей Второй мировой — наверняка преувеличен. В горячке боя пилотам некогда следить за поведением пораженного ими самолета, а проверить со 100-процентной гарантией их доклады в условиях войны невозможно.

Но то, что уже на третий день Великой Отечественной, 24 июня 1941 года, Михаил сбил пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87» («лаптёжник»), можно считать доказанным. Потерю в этот день шести «Юнкерсов-87» от огня истребителей признали сами немцы 1 . А дралась 24 июня с «лаптёжниками» в районе Минска шестерка И-16 из 163-го истребительного авиаполка, в составе которой был и доложивший о сбитии «немца» младший лейтенант Девятаев.

Для летчика без опыта воздушных боев — хорошее начало!

16 сентября 1941 года, воюя уже в 237-м истребительном, на Як-1, Девятаев был сбит и тяжело ранен в ногу. По выздоровлении определен в Высшую специальную школу Генерального штаба Красной армии в Казани — учиться на разведчика.

Но он хотел быть не разведчиком, а летчиком!

И, пробыв в элитной школе почти весь 1942 год, добился-таки отчисления и возвращения в авиацию. С мая 1943-го он снова стал летать в строевой части, правда, теперь уже на простейшем биплане У-2 и его санитарных вариантах С-1 и С-2. Сначала в 714-м отдельном авиаполку связи, а с середины сентября 1943 года в 1001-м отдельном санитарном.

Пилоты связных и санитарных У-2 летали без парашюта — иначе в кабине не поместишься. Да и ходили на таких высотах, что парашют не успел бы раскрыться.

А пользы приносили немало. Только с 20 сентября 1943-го по 1 января 1944 года лейтенант Девятаев эвакуировал в тыл 140 раненых (в том числе шестерых генералов) и доставил в госпитали на передовой 750 литров крови, 1450 килограммов медикаментов и 45 медработников 2 .

Но он хотел быть истребителем, уничтожать врага!

И упорство его оставалось при нем.

В мае 1944 года, при содействии своего бывшего командира Владимира Боброва, упрямец Девятаев вернулся в истребительную авиацию. И не куда-нибудь — в дивизию дважды Героя Советского Союза Александра Покрышкина, в 104-й гвардейский истребительный авиаполк.

13 июля 1944 года. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Во втором же боевом вылете, 13 июля 1944 года, западнее городка Горохов, что на юге Волынской области Украины, Михаил поразил штурмовик «Фокке-Вульф-190Ф», но тут же был сбит другим «фоккером».

Старшего лейтенанта Девятаева сочли погибшим, «Аэрокобру» N 29251 — списали.

На деле же Михаил выпрыгнул с парашютом. И попал в плен.

Уже в 1945-м, на допросе в контрразведке «Смерш» — рискуя быть заподозренным в том, что сразу же стал объектом целенаправленной вербовки врагом! — он показал, что первым делом немцы. угостили его компотом 3 .

Из того же протокола — а равно из другого, немецкого от 23 июля 1944 года, — явствует, что без особого рвения и допрашивали. Вполне удовлетворились ответами, свидетельствовавшими, что «обер-лейтенант» не шибко умен и ничего толком не знает.

Девятаев неминуемо выжил бы в плену. Кормили, конечно, скудно — 2,4-килограммовая 4 буханка черствого хлеба на четверых (а раз в неделю — на пятерых) военнопленных в день да в обед баланда из брюквы 5 . Но этого хватало, чтобы не умереть с голоду и дождаться освобождения.

Летом 1944-го никто из советских военнопленных не сомневался, что оно близко.

Но упрямый Девятаев решил вырваться из плена, чтобы конец войны встретить в строю.

Конец августа 1944 года. НЕУДАЧНЫЙ ПОБЕГ

В конце августа он участвует в попытке группового побега из лагеря военнопленных ВВС N 2 в Кёнигсберге-ин-дер-Ноймарк (ныне Хойна в Польше). До Берлина оттуда километров 70, до линии фронта — почти 500. Замысел почти невыполнимый, но испытать судьбу не удалось. Подземный ход, который рыли из барака, был обнаружен, и из военнопленного Девятаев превратился в заключенного концлагеря.

В полосатой робе вместо военной формы.

То, что он вытерпел в печально известном Заксенхаузене, литобработчики мемуаров Девятаева передали с его слов, в общем, верно. Но осенью 1944-го сквозь колючую проволоку блеснул лучик надежды — эсэсовцы перевели летчика в концлагерь Карлсхаген на острове Узедом в Балтийском море, близ устья Одера. Заключенные обслуживали аэродром Пенемюнде — он использовался центром, где создавались крылатые и баллистические ракеты.

Для Девятаева все сразу стало ясно. Надо вырваться из неволи по воздуху!

Но легко сказать — угнать самолет. Захватить его — полдела, но как им, незнакомым, управлять? Как хотя бы запустить моторы?

Но Михаил оставался упорен и собран.

Стал осторожно подбирать помощников.

Работая в маскировочной команде, рискуя быть заподозренным, постоянно старался улучить момент и подсмотреть, какие манипуляции проделывают перед взлетом немецкие пилоты. К моменту побега он знал, как взлететь на двухмоторных бомбардировщиках «Хейнкель-111» и «Юнкерс-88».

Но этих знаний оказалось мало.

8 февраля 1945 года судьба словно задалась целью испытать девятаевские волю и упорство.

8 февраля 1945 года. ВТОРОЙ ПОБЕГ. ФОРС-МАЖОР

Сначала все шло по плану.

Иван Кривоногов оглушил охранника, который привел команду из десяти лагерников-маскировщиков к бункеру, где стоял «Хейнкель-111». (Девятаев уже знал, что бомбардировщик заправлен горючим и подготовлен к вылету.)

Кривоногов напялил форму добитого немца — чтобы со стороны было сложнее заподозрить неладное. Девятаев с Владимиром Соколовым бросаются к люку в подфюзеляжной гондоле «хейнкеля».

Читать еще:  Дважды Герой Советского Союза Карпов Александр Терентьевич

Уходят драгоценные секунды — сначала на то, чтобы сообразить: надо чем-то проломить дюралевую крышку, просунуть руку и оттянуть защелку. Затем на то, чтобы проделать все это.

Девятаев — в кресле пилота. Как запустить моторы, он знает.

Но моторы не запускаются.

С машины сняты аккумуляторы. Без них зажигание не работает.

Тут впадает в отчаяние даже Девятаев.

«Мысль о крахе, о провале парализовала меня. Ноги отказались мне служить» 6 .

Но Михаил не изменил характеру. Встряхнув себя, сообразил: можно «прикурить» от аэродромной аккумуляторной тележки.

Еще несколько минут ушло на то, чтобы товарищи нашли и подогнали тележку.

Напряжение — на разрыв сердца: немцы должны уже заметить странную беготню заключенных. Но моторы запущены, все десятеро — в самолете. На взлет!

«Хейнкель» начинает разбег. Набирает положенную скорость. И не взлетает.

Девятаев разворачивает и останавливает бомбардировщик.

8 февраля 1945 года. ВЗЛЁТ

Сейчас фрицы все поймут. Вот они уже бегут к самолету.

Напряженно работает мозг, за секунды перебирая возможные причины неудачи. Может, руль высоты зажат струбциной?

Еще несколько секунд — на то, чтобы Соколов вылез из машины и выяснил, что струбцины нет.

Немцы уже подбегают к самолету.

Все равно надо взлететь!

Девятаев ведет «хейнкель» через весь аэродром на старт.

Разворачивается — и снова идет на взлет.

И опять машина не хочет отрываться от земли!

Но летчик за штурвалом не был бы Девятаевым, если бы впал в отчаяние. Для него всё уже ясно. По свидетельству одного из десятерых, Федора Адамова, он кричит сквозь рев моторов: «Если и в этот раз не поднимемся, направляю самолет в море, но живыми не сдадимся». 7 .

А мозг продолжает работать — стремительно прокручивать причины поведения самолета.

И через сколько-то секунд вспыхивает догадка: триммер!

Эта подвижная пластина на задней кромке руля высоты — уменьшающая усилие на штурвале — явно установлена в положение «посадка» (а не «взлет»).

Где штурвальчик триммера?

Искать некогда, надо сильнее жать на штурвал!

На штурвал наваливаются — отжимая его от себя — сразу трое изможденных лагерников.

И «Хейнкель» взлетает!

8 Февраля 1945 года. ПОСАДКА

К счастью, в пилотировании он прост. Примерно через час Девятаев сажает его «на брюхо» (подломив так и не убранное шасси) за линией фронта в Померании, в расположении 1067-го стрелкового полка 311-й стрелковой дивизии 61-й армии 1-го Белорусского фронта.

В тот же день особисты начинают разрабатывать всех десятерых — Девятаева, Соколова, Кривоногова, Адамова, Михаила Емеца, Петра Кутергина, Владимира Немченко, Николая Урбановича, Трофима Сердюкова и Ивана Олейника — на предмет «изобличения их в принадлежности к разведывательным органам противника» 8 .

Как это — взяли и угнали самолет? Что-то уж больно просто. Кто ж поверит.

Проверку в «Смерше» Девятаев прошел только к ноябрю 1945-го. И вплоть до 1956-го — когда дала о себе знать оттепель — числился неблагонадежным.

Вернувшись в Казань, устроился грузчиком в речном порту, выучился на капитана-механика, участвовал в испытаниях первых советских теплоходов на подводных крыльях.

В 1957 году был удостоен звания Героя Советского Союза.

Умер в 2002 году. Похоронен со всеми воинскими почестями на Арском кладбище в Казани.

1. Харук А.И. Ил-2 против «Штуки» Ju87. Что лучше — «лаптежник» или «черная смерть»? М., 2012. С. 102, 115.

2. По сведениям из наградного листа от 22 января 1944 г. ([Электронный ресурс] URL: http://www.podvignaroda.ru//#id=21218 25&tab=navDetailManAward)

3. Михаил Девятаев: воспоминания, отклики, публицистика, хроника. Саранск, 2007. С. 114.

4. Ломоносов Д.Б. Исповедь узника гитлеровских лагерей // Военно-исторический архив. 2002. N 10 (34). С. 72.

5. Бомбардировщики. М., 2018. С. 92.

6. Девятаев М.П. Полет к солнцу. М., 1972. С. 241.

7. Михаил Девятаев: воспоминания, отклики, публицистика, хроника. С. 125.

75-летие «побега из ада»: как подвиг советского летчика Девятаева изменил ход войны

Михаил Девятаев 75 лет назад, 8 февраля 1945 года, совершил беспрецедентный подвиг — истощенный, полуживой узник лагеря смерти угнал бомбардировщик со сверхсекретной нацисткой базы и смог уйти от преследования пилотов немецких истребителей. За всю историю Великой Отечественной войны не случалось ничего подобного.

«Это была пощечина Вернеру фон Брауну. Знаменитый его самолет Heinkel He 111, единственный самолет с радиоуправлением баллистическими ракетами «Фау-1», «Фау-2» исчез с секретнейшего аэродрома с десятью героями военнопленными отважными — это, конечно, был единственный случай в мировой практике», — рассказала заведующая домом-музеем М.П. Девятаева Наталия Бегаева.

В действующей армии Девятаев состоял с первого дня войны. В сентябре, после возвращения с задания, он был атакован немцами, получил ранение в левую ногу и помещен в госпиталь. После ранения из истребителей был переведен в тихоходную авиацию, но добился возвращения на фронт, чтобы снова громить фашистов. В июле 1944 года подо Львовом он попал в плен. Прошел через несколько концлагерей, пока не оказался в лагере смерти Пенемюнде на острове в Балтийском море.

Судьба привела летчика на один из сверхсекретных испытательных полигонов вермахта, где разрабатывалось оружие возмездия, ракеты «Фау-1» и «Фау-2». Сами немецкие надзиратели не догадывались, что среди военнопленных, занятых на обслуживании и ремонте секретного аэродрома, советский летчик-истребитель. В первые дни плена ему удалось подменить бирку на робе узника. Новый учетный номер раньше принадлежал погибшему в лагере обычному сельскому учителю.

«Их поднимали в пять утра на построение, потом четыре километра они ползали, после чего приступали к работе», — рассказывал его сын Александр Девятаев.

Таким образом, фашисты не обращали внимания на военнопленных, фактически вычеркнув их из списка живых.

«Цена нашей жизни была пайка хлеба. Пайку хлеба тебе дадут, а потом повесят или собаками разорвут», — говорит Михаил Девятаев.

Попытаться вместе сделать невозможное согласились еще девять пленных. Единственный в группе заговорщиков летчик стал внимательно наблюдать за тем, как немецкие техники запускают часто взлетавший в воздух Heinkel He 111.

На небе утром 8 февраля 1945 года появились звезды, и Михаил Девятаев посчитал день удачным для давно запланированного побега. Сняв часового, переодевшись в немецкую форму, десять узников добрались до бомбардировщика и сумели взлететь. За штурвалом незнакомого самолета старший лейтенант Девятаев оказался впервые.

«На любом типе улетел бы. Поднялся бы. Посадить, не знаю, посадил бы, но поднялся бы», — вспоминает он.

Тем временем штаб ПВО был оповещен об угоне — на аэродроме была объявлена тревога, а зенитчики и летчики-истребители получили приказ сбить захваченный самолет. На перехват был поднят истребитель, пилотируемый Гюнтером Хобомом. Но скрылся в облаках.

После успешной посадки немецкого бомбардировщика за линией фронта сбежавших пленных ждали долгие допросы в фильтрационном лагере НКВД. Секретные некогда документы, показания свидетелей, результаты многочисленных проверок, протоколы теперь хранятся в доме-музее на родине героя, в небольшом Мордовском селе.

В мае 2002 года, спустя более полувека после окончания Великой Отечественной войны, прославленный ас-истребитель впервые посмотрел в глаза своему палачу, бывшему офицеру люфтваффе, и простил его. В этом же году, в ноябре, Девятаев скончался в возрасте 85 лет.

Звание Героя Советского Союза за мужество и героизм Михаилу Девятаеву было присвоено только спустя 12 лет после победы.

Наука

История

«Побег из ада»: как летчик Девятаев угнал самолет фашистов

75 лет назад летчик Девятаев совершил побег из немецкого плена на самолете

8 февраля 1945 года группа советских военнопленных под руководством старшего лейтенанта Михаила Девятаева совершила побег из немецкого концлагеря на угнанном бомбардировщике. Беглецы успешно достигли территории, подконтрольной советским войскам. Однако до выяснения всех обстоятельств дела Девятаева вновь отправили в лагерь. За свой подвиг офицер сначала был репрессирован, а затем получил звание Героя Советского Союза.

У 13-го по старшинству ребенка мордовского крестьянина было трудное детство и не менее сложная юность. Проблемы с советской властью случились у него задолго до Великой Отечественной войны. В пожилом возрасте Михаил Девятаев признался «Татарской газете», что в поле зрения НКВД попал еще в 1934 году. Вместе с друзьями он насобирал колосков с убранного поля. В то время как раз вышел соответствующий указ, прозванный в народе «законом о трех колосках». Кто-то донес на Девятаева, и его задержали прямо на «месте преступления» — в доме варилась каша из свежей ржи. Опасаясь уголовного преследования за расхищение колхозной собственности, он сбежал из дома в Казань. Там окончил техникум, работал помощником капитана баркаса на Волге и занимался в аэроклубе.

Читать еще:  Герои войны: Письмо окруженных танкистов. Они не сдались

Как инструктор-общественник Девятаев участвовал в переписи населения.

В процессе он поссорился со своей напарницей, которая донесла на него в НКВД. Молодого человека арестовали и полгода продержали в тюрьме.

В 1938 года Девятаева призвали в Красную армию. Он отучился в авиационном училище, где смог раскрыть свой талант летчика. В воздушных боях с немцами офицер участвовал с первых дней войны. 24 июня 1941 года он сбил под Минском пикирующий бомбардировщик Junkers Ju 87, а 10 сентября — Ju-88 севернее города Ромны.

«С первых дней Великой Отечественной войны проявил себя храбрым летчиком-истребителем, несколько раз был ранен, — отмечается в книге военного историка Вячеслава Звягинцева «Трибунал для героев». — После одного из воздушных вылетов под Тулой он совершил вынужденную посадку на поврежденном самолете и оказался в госпитале. Однако до конца не долечился и сбежал на фронт, в свой родной полк. В сентябре 1941 года получил в бою ранение в левую ногу и по решению военно-врачебной комиссии был определен в «тихоходную» санитарную авиацию.

Только в мае 1944 года, после встречи с Александром Покрышкиным, вновь стал боевым летчиком, командиром звена 104-го гвардейского истребительного авиационного полка.

К этому времени он имел на счету девять сбитых вражеских самолетов, четыре раза сбивали его самого. Вечером 13 июля 1944 года Девятаев вылетел в составе группы истребителей Р-39 на задание. Отражая налет вражеской авиации в районе Львова, был в очередной раз подбит и ранен в правую ногу. В последний момент он покинул горящий истребитель с парашютом и оказался в плену».

Считается, что при эвакуации из кабины Девятаев ударился головой и приземлился в бессознательном состоянии, чем воспользовались немцы. Однако потеря сознания, как утверждают исследователи, могла быть придумана самим летчиком с целью избежать последствий своего плена: во время войны за сдачу могли расстрелять.

Девятаеву довелось пройти несколько лагерей для военнопленных. Он совершил неудачную попытку побега из лагеря под Кенигсбергом: сделал подкоп, но по доносу предателя был схвачен и приговорен к смерти. В концлагере «Заксенхаузен», куда отправляли обреченных на погибель, Девятаев выжил благодаря заключенному-парикмахеру, который подменил его бирку смертника на бирку штрафника. Позже при помощи подпольщиков его перевели из штрафного барака в обычный.

В конце октября 1944 года Девятаева в составе группы из примерно 1,5 тыс. узников отправили работать на секретный полигон Пенемюнде, расположенный на острове Узедом. Там немцы разрабатывали секретное оружие — крылатые ракеты «Фау-1» и баллистические ракеты «Фау-2». Это означало, что по окончании испытаний всех свидетелей ждала неминуемая смерть.

«Во время приездов специалистов на аэродром и интенсивных испытаний ракет я и мои товарищи заметили, что в небо поднимался один и тот же самолет, стоявший в крайнем, ближайшем к нам капонире, — рассказывал Девятаев в своей книге «Полет к солнцу». — Новый двухмоторный «хейнкель» был всегда аккуратно зачехлен, около него возилось и околачивалось больше народу, чем возле других.

Нетрудно было догадаться, что этот самолет был связан с испытаниями ракет.

Все это происходило неподалеку от места нашей работы, и мы, хоть и копались в снегу, но все видели и запоминали. Вечером, как обычно, разговоры вертелись вокруг дневных наблюдений. И вот единогласно мы сошлись на том, что надо захватить именно этот, всегда заправленный, с утра прогретый «хейнкель».

По словам Девятаева, решение о побеге было принято в январе 1945 года. Остальное время заняла подготовка, распределение ролей среди участников акции и выжидание наиболее подходящего момента. Помимо главного организатора, в группу вошли еще девять человек из числа советских военнопленных. За несколько дней до побега у Девятаева произошел конфликт с уголовниками, которые вынесли ему отсроченный смертный приговор («десять дней жизни»), что вынудило его ускорить подготовку побега.

8 февраля 1945 года заговорщики приступили к реализации своего плана. Артиллерист Владимир Соколов осмотрелся и убедился, что поблизости нет посторонних, а лейтенант пехоты Иван Кривоногов по сигналу Девятаева убил конвоира, ударив его заранее заготовленной заточкой в голову. Кривоногов забрал винтовку немца, а Девятаев объявил тем, кто еще не был осведомлен, что «сейчас полетим на Родину». Заговорщики захватили немецкий бомбардировщик Heinkel He 111 H-22, к которому давно присматривалось. Уже в кабине выяснилось, что самолет не готов к полету. Устранять неполадки пришлось в спешном порядке.

«Когда мне оставалось два «дня жизни», мы смогли осуществить свой план — в обеденный перерыв убили конвоира, забрали его винтовку, с большими трудностями, но запустили двигатели, — вспоминал Девятаев годы спустя. — Я разделся по пояс, чтобы никто не видел полосатой одежды, загнал ребят в фюзеляж и попытался взлететь. Самолет почему-то не поднимался, взлететь не удалось, в конце полосы, когда я развернул самолет обратно, мы едва не свалились в море. Зенитчики побежали к нам, солдаты, офицеры, отовсюду. Наверное, думали, что один из их летчиков сошел с ума, тем более, что сидит голым. Меня осенило, что самолет не взлетает из-за того, что триммеры на посадочном положении. Навалились, все-таки три человека, пересилили. И только так, почти чудом, взлетели».

Немцы выслали вдогонку истребитель, пилотируемый Гюнтером Хобомом, однако без знания курса бомбардировщика найти его было можно только случайно. Зато Heinkel обнаружил полковник Вальтер Даль, возвращавшийся с задания.

Выполнить приказ командования и сбить борт с беглецами он не смог из-за отсутствия боеприпасов.

В своей автобиографии «Побег из ада», изданной в 1988 году, Девятаев признавался, что мог и не долететь до расположения советских войск:

«Полет продолжался в самых неблагоприятных условиях. Еще больше усложняло его мое незнание чужой машины. Ведь мне нужно было не только вести самолет, не сбиваясь с курса, но и изучать машину в полете, выяснять, какая кнопка на приборном щитке для чего предназначена

Все это каждую секунду грозило непоправимой катастрофой. Все зависело от моей выдержки, собранности, сметки и догадливости.

В то время как «экипаж», которому дела нет до того, какие неимоверные трудности стоят передо мной, пел «Интернационал», а Соколов и Кривоногов вдохновенно дирижировали, штурвал еще быстрее, чем при взлете, начал переходить в положение резкого набора высоты, огромная тяжесть навалилась мне на грудь. Создалась серьезная опасность свалиться в штопор».

В районе линии фронта самолет обстреляли советские зенитные орудия, поэтому Девятаеву пришлось идти на вынужденную посадку. Пролетев чуть более 300 км, он доставил командованию стратегически важные сведения о засекреченном центре на Узедоме. Эти данные обеспечили успех воздушной атаки на полигон.

«Я чудом посадил самолет, прямо воткнул его, аж шасси обломились. Скоро начали подбегать наши солдаты: «Фрицы, сдавайтесь!» Мы выпрыгнули из самолета, наши, как увидели полосатых, одни кости, никакого оружия, нас сразу стали качать, понесли на руках. Я тогда весил меньше 39 килограммов», — писал Девятаев.

Однако старшего лейтенанта поначалу не признали героем. Для проверки обстоятельств пленения и побега его поместили в фильтрационный лагерь НКВД. Семь других участников после лечения были зачислены в части РККА и вернулись на фронт. Лишь в сентябре 1945 года, когда Девятаева нашел Сергей Королев, в жизни офицера произошли позитивные изменения. Ученый, назначенный руководителем советской программы по освоению немецкой ракетной техники, принял от Девятаева ценные сведения и поучаствовал в его судьбе.

Заведующий музеем ВОВ в Казанском кремле Михаил Черепанов в своей статье, опубликованной в газете «Вечерняя Казань» в 2008 году, выделял следующие достижения старшего лейтенанта:

«Во-первых, он пригнал именно тот самолет, на котором было оборудование по сопровождению «Фау-2» в воздухе. Это подтверждается воспоминаниями бывшего наблюдателя Пенемюнде Курта Шанпа; во-вторых, Девятаев указал координаты ракетных установок с точностью до десятка метров, что позволило их уничтожить тогда же, в марте 1945 года; в-третьих, помог Королеву собрать необходимые узлы и детали ракеты для ее скорейшего восстановления».

Впоследствии он работал капитаном речных судов, участвовал в испытаниях новых моделей. Неоднократно посещал остров Узедом и встречался с другими участниками побега. Девятаев дожил до 85 лет. В 2002-м, в год своей кончины, он пообщался с немцем Хобомом, который должен был догнать и сбить узнанный Heinkel, но не нашел его в небе.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector