25 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Герои — победившие смерть: Алексей Яковлевич Очкин

Содержание

Герои — победившие смерть: Алексей Яковлевич Очкин

Великая Отечественная война стала огромным испытанием для миллионов людей. Кто-то храбро погиб в бою, кому-то удалось выжить. Алексею Яковлевичу Очкину, которого за феноменальную живучесть солдаты прозвали «лейтенант Огонь», судьба дала шанс трижды вернуться с того света.

Судьба человека

Когда началась война, Алексею было 16 лет. Прибавив себе в военкомате два года, Очкин попросился на фронт. Героизм был у этого мальчика в крови. Среди его предшественников по матери был герой Севастополя, участник Крымской войны и знаменитый хирург Николай Иванович Пирогов. Известным врачом был и другой дед. Восемь братьев и пять сестер отца занимались медициной, один из них даже стал академиком. Все воевали: кто — в Первой мировой, кто — в Гражданской.

После краткосрочных курсов в артиллерийском училище Алексей Очкин был отправлен на Лужские рубежи. Первый бой мог вполне оказаться последним — немецкий снайпер тяжело ранил Очкина в голову — но он чудесным образом выкарабкался и после лечения снова вернулся на фронт.

Затем был Сталинград. Здесь молодой лейтенант после гибели командира принял на себя командование ротой. В течение девяти дней 57 бойцов 112-й стрелковой дивизии удерживали сборочный цех и кручу. Немцы по несколько раз в день открывали огонь, но результата не добились. Затем фашисты пустили в ход танки-тральщики, надеясь прорваться через заминированный участок, но семь из них были разбиты. Немцы получили такой жесткий отпор, что решили, будто воюют с целым батальоном, хотя на защите высоты оставались лишь раненный в голову Очкин и шестеро бойцов.

Кто смел, тот цел

При обороне близ Романово жизнь Алексея Яковлевича разделилась на «до» и «после». 26 марта 1943 года он, будучи командующим штурмовым отрядом, не смог сидеть в окопе, видя, как из замаскированного и уцелевшего дзота (деревоземляной огневой точки) крупнокалиберный пулемет бьет по его солдатам практически в упор. Бойцы бросились врассыпную, а Очкин со всех ног побежал в сторону огня.

У берега покрытой наледью реки разрывная пуля попала ему в бедро. Кости были раздроблены, и нога держалась буквально на одних сухожилиях. Наскоро перевязав рану и скрепив кости шиной из прутьев, лейтенант пополз к смотровому окошку и кинул в него гранату. Прогремел взрыв, но пулемет снова застрочил. Спасая других, Алексей закрыл амбразуру своим телом – пули буквально изрешетили его.

Бой за деревню Романово длился более суток. Лишь когда поднялась метель, солдаты смогли добраться до командира и вытащить его с поля боя. Застать его живым они не надеялись. Хотели похоронить с почестями, насколько позволяло положение. Очкин не подавал признаков жизни. Его занесли в хату, но вдруг он открыл глаза, в бреду окинул взором стоящих и, решив, что перед ним фашисты, вырвал из находившейся в его руке гранаты чеку. Один из солдат, Борис Филимонов, едва успел ее перехватить и выбросить в разбитое окно.

Очнулся Алексей через месяц уже в госпитале. На ноге, в которую попала разрывная пуля, уже развивалась гангрена, но от ампутации лейтенант отказался, сбежал из больницы и направился в свою часть. В одном из сел, попавшихся на его пути, девушка, которую звали Катя Чернышова, позвала его в дом, предложив кров и еду. Ее бабушка оказалась известной травницей и лечила ему рану на ноге. Удаче и крепкому здоровью Очкина поражались даже полевые врачи, которые, казалось бы, видели в этой жизни уже все.

В медсанбате его ждала награда — командующий армией И. Д. Черняховский вручил бойцам ордена Красной Звезды. Согласно оперативной сводке 112-й дивизии разведывательная группа Очкина ликвидировала сорок фашистских солдат и захватила в плен дежурного по обороне, который дал ценные показания.

В ноябре 1943 года, участвуя в боях за освобождение Киева, Алексей Очкин попадает в окружение и получает тяжелое ранение в ногу и контузию. С поля боя оттаскивает его ангел-хранитель, все та же Катя Чернышова, однажды уже спасшая его от беды.

В Дарницком пересыльном госпитале врачи решают ампутировать Очкину ногу. Угрожая медикам оружием, Алексей вновь отказывается от операции. Он помнил, как очнулся замерзший от холода в морге среди окоченевших трупов, сваленных прямо на полу. Рядом практиковались молодые военные врачи — препарировали мертвые тела. Очкин не на шутку перепугал хирургов и проходивших мимо медсестер, когда пытался выбраться из морга. После последнего ранения восстановиться было непросто. Лейтенант прошел семнадцать госпиталей, поправлял здоровье на серных водах в Киргизии.

В 1944 году он продолжил службу уже капитаном гвардии в элитном подразделении — гвардейской истребительно–противотанковой бригаде Резерва Главного Командования, был участником формирования Вислы, Одера, Нейсы.

После штурма Берлина за драку с сотрудником СМЕРШа его чуть не разжаловали и не исключили из партии. Спасли капитана его же сослуживцы-разведчики, прикатившие к гаупвахте мотоцикл. На нем сбежавший Очкин смог догнать свою часть, шедшую в наступление на Прагу. Там в бою Алексея снова контузило. Так он попал в госпиталь Первого Украинского фронта, размещавшийся в отеле «Ричмонд» в Карлсбаде. В клинике доктора Цангера ему восстанавливали ноги и руки, затем он продолжил лечение на водах. Здоровье ему поправили так хорошо, что Алексея, повысив до замкомандира стрелкового полка, вновь отправили на фронт. Но ранения не давали покоя, и он был мобилизован как инвалид ВОВ.

Выжить, чтобы жить

После окончания войны Алексей Очкин трудился на заводе, параллельно отучился в школе и окончил Институт кинематографии, реализовав свою довоенную мечту стать кинорежиссером.

Принимал участие в создании фильма «Сорок первый». Самостоятельно поставил три картины. Очкин – автор произведений «На круче», «Крылья жизни» и «Старая яблоня». В своем документальном рассказе он поведал о подвигах боевого друга и «братишки» Вани Федорова, погибшего смертью героя в Сталинграде.

Несмотря на инцидент в Берлине, преследования не коснулись Алексея Очкина, однако и Звезду Героя он так и не получил. 16 февраля 2003 года прославленного бойца не стало.

Искусство управления страхом

Астана, Казахстан

Герои — победившие смерть.

Распахнул нам ликующий май

Все сердца для любви несказанной.

Только что — отгремел Первомай,

День Победы пришёл долгожданный.

Победителей чевствуем мы.

Пред седой поредевшей колонной

Расступаемся, дарим цветы,

На героев глядим восхищенно.

«Поздравляем! — кричим им. — Ура!»

Но идут старики молчаливо.

Им не громкая слава нужна,

А сердечное наше — «спасибо».

Сегодня жутко даже представить, какие нечеловеческие испытания и муки пережило наше старшее поколение, у какой пропасти стояла наша страна. Ведь у фашисткой Германии были лучшие в мире танки, бомбардировщики, минометы, на них работала военная промышленность всей Европы. Но вся эта огромная машина уничтожения разбилась о невиданную отвагу советского солдата, о духовную стойкость нашего народа. Наши отцы и деды знали, за что воевали: за право дышать, за право быть свободным и жить без страха. Они знали, кого защищали: своих матерей, жён, сестёр и братьев, своих детей. Они знали, за что жертвовали собой: за Отечество, за Родину….. за Жизнь.

Читать еще:  От Советского Информбюро: 15 апреля 1945 года » Военные люди

Победили, потому что наш боец, шел с противопехотной гранатой против «Тигра», потому что молоденькие девчата, жертвуя своей, ещё такой короткой жизнью, так и не узнав вкуса первого поцелуя, поджигали военные склады и вытаскивали полумёртвых на себе. Потому что раненые не уходили с поля боя, а солдаты, когда кончались патроны, били врага прикладом, штыком и кулаком, летчики шли на «таран», а радисты передавали: «Вызываю огонь на себя».

Они победили, потому что машинисты вели эшелоны по трое суток без отдыха, потому что рабочие, выгрузив на пустырях станки, тотчас становились на работу; потому что женщины и подростки сами пухли с голоду, но кормили и вооружали фронт. Они выстояли, потому что слова «Победа будет за нами» звучало, как «Право на жизнь».

Но даже среди этого массового героизма и самопожертвования, были такие люди, судьба которых просто выходит за рамки понимания Жизни и Смерти. Про одного из них я и хочу вам рассказать…..

Алексей Яковлевич Очкин (1 июля 1922 — 16 февраля 2003) — фронтовик, кинорежиссер, писатель, лауреат премии им. А.Фадеева.

В 1941 году добровольно ушёл на фронт, закончил в Омске краткосрочные командирские курсы. Начал войну на Дону, участвовал в Сталинградской битве. В составе 112-й стрелковой дивизии он отстоял завод «Баррикады», сражался на Мамаевом кургане, помогая 13-й дивизии Родимцева, на Привокзальной площади в центральной части города, на Верхним поселке «Красного Октября». 23 сентября1942 г. у Вишневой балки, севернее заводов «Красный Октябрь» и «Баррикады», десятки немецких танков и сотни автоматчиков окружили группу смельчаков во главе с 17-летним лейтенантом Очкиным. Вот тогда Алексей написал на окровавленном комсомольском билете: «Отдам жизнь за Родину — ни на шаг не отступлю».

С 14 октября1942 г. Алексей Очкин и его истребители танков с одним орудием в течение 8 дней обороняли северные цеха Тракторного завода, Нижний Тракторный поселок, овраг Мокрой Мечетки от прорыва немецких танков. Они не имели уже ни начальства, ни связи, последнее орудие разбило миной.

Эту группу назвали затем «57 бессмертных», а их командир стал известен на Сталинградском фронте как «Лейтенант Огонь». «Вражеские танки, пехота, специальные штурмовые батальоны атаковали их по 5-6 раз в день, но безрезультатно. Даже когда в группе лейтенанта Очкина осталось 6 человек, и сам он был тяжело ранен, гитлеровские генералы считали, что кручу обороняет чуть ли не целая дивизия», — писал Маршал В.И.Чуйков.

В последний день, перед тем как пришло пополнение, снайперская пуля, попав Алексею Очкину ниже глаза, вышла в затылок. В бессознательном состоянии 17-летнего лейтенанта привязали к бревну с крестовиной и пустили по течению Волги. Лейтенант выжил, но потерял зрение. К февралю1943 г. к лейтенанту Очкину в госпитале вернулось зрение (редчайший в медицине случай).

На Курской дуге А. Очкин повторил подвиг Александра Матросова: бросился на амбразуру дзота, подавив огневую точку противника. Раненный, пролежал под перекрестным огнем почти сутки, затыкая сухие листья (под снегом выгребал) в дыры от ран. Боевой товарищ Петр Ворохобин вытащил его с поля боя. Когда Очкина принесли к своим, он вытащил чеку гранаты — думал: немцы взяли. Чудом, вместе с ремнем оторвали лимонку и в окно выбросили…

После этого он вернулся в строй, отказавшись от ампутации пораженной гангреной ноги, стал командиром разведгруппы. За захваченного в плен офицера с «железным крестом», давшего ценные показания, командарм И.Д.Черняховский вручил разведчикам прямо в медсанбате ордена Красной Звезды, сказав, что каждый из них достоин звания Героя.

Назначенный начальником артразведки дивизии Очкин 23 сентября1943 г. со своими разведчиками одним из первых захватил плацдарм на правом берегу Днепра в районе Ясногородки, участвует в освобождении Киева. Командуя передовым отрядом дивизии, в конце ноября попадает в окружение, вновь тяжело ранен в ногу и контужен. Угрожая оружием, вновь отказывается от немедленной ампутации.

Очнулся непокорный офицер от холода в покойницкой, где молодые военврачи рядом с ним, практикуясь, энергично резали мертвые тела. К утру Очкин дополз до входа, задел штабель замерзших трупов и был извлечен из-под него шедшими на дежурство перепуганными врачами и медсестрами. После этого прошел 17 госпиталей и выздоровел лишь на серных источниках в Джалал-Абаде в Киргизии.

С лета 1944 года уже гвардии капитан Очкин воюет в элитной части — гвардейской истребительно-противотанковой бригаде Резерва Главного Командования, участвует в форсировании Вислы, Одера, Нейсе, в штурме Берлина и освобождении Праги. В Вене советских офицеров-победителей, в их числе и бравого Алексея, обучала танцам сама Марика Рёкк…

И это, только короткая часть героической и удивительной биографии человека, которого не смогли победить ни страх и не смерть.

Алексей Очкин, кавалер четырех орденов, награжденный медалью «За отвагу», так и не был представлен к званию Героя Советского Союза….

Автор сборников рассказов «Суровые люди» и «Непобеждённые».

Режиссер фильмов «Мы из Семиречья» (1958), «Девушка Тянь-Шаня» (1960), «Гонки без финиша» (1977).

Удивительна и поразительна жизнь и судьба этого человека….. впрочем, как жизнь и судьба ещё многих и многих…..

Слава и вечная память Героям. С Днём Великой Победы! В.В.

57 бессмертных, или «Отдам жизнь за Родину, но ни на шаг не отступлю!»

«57 человек из 112-й стрелковой дивизии Сологуба под руководством лейтенанта комсомольца Алексея Очкина девять дней обороняли сборочный цех, затем кручу в районе Нижнего поселка Тракторного завода. Вражеские танки, пехота, специальные штурмовые батальоны атаковали их по 5-6 раз в день, но безрезультатно. Даже когда в группе лейтенанта Очкина осталось 6 человек, и сам он был тяжело ранен, гитлеровские генералы считали, что кручу обороняет чуть ли не целая дивизия», — писал Маршал В.И.Чуйков в статье «Герои Волжской твердыни» («Правда», 30 января 1963 г.).

Та восьмидневная оборона на краю волжской кручи, которую возглавлял лейтенант 112-й стрелковой дивизии и во всей нашей богатой истории — один из выдающихся по доблести и трагизму примеров русского сопротивления.

В книге Маршала Советского Союза, а тогда командующего 62-й армией В.И.Чуйкова «От Сталинграда до Берлина» приведена схема, на которой ясно видно расположение противоборствующих сторон к 18 октября у Тракторного завода. К этой схеме потом ревниво относились некоторые наши генералы. Штурмовые батальоны двух пехотных и танковой немецких дивизий сумели прорваться к самому берегу Волги у Тракторного завода. Здесь, в самом узком месте реки, немцы и хотели переправляться. По сторонам немецкого клина помечены оттесненные, разбитые советские дивизии и бригады, а на самом острие удара осталась лишь горстка людей —«группа Очкина».

С 14 октября, когда Гитлер объявил о решающем штурме Сталинграда, Алексей Очкин был на острие удара немцев со своими истребителями танков, вооруженными пушками-«сорокопятками», бронебойными ружьями и бутылками с зажигательной смесью.

Создав, как им это удавалось, на участках прорыва подавляющее превосходство в авиации и танках, немцы наносили удар, которому, казалось, нечего было противопоставить. На кадрах трофейной кинохроники — сильные волевые лица отборных солдат знаменитой победами в Европе, лучшей в вермахте 6-й армии, о которой Гитлер сказал ее командующему: «С вашей армией вы можете штурмовать небо». Генерал Ф.Паулюс, один из главных создателей плана «Барбаросса», был признан тактиком выдающихся способностей.

14 октября после многочасовой бомбежки на узком участке фронта прорвались сотни немецких танков. Слева от 112-й стрелковой дивизии сражалась гвардейская дивизия Жолудева и почти вся — 13 тысяч человек — погибла. Напористые атаки немцев имели успех. Левый фланг 112-й был смят, десятки танков утюжили боевые порядки. Наводчика центрального орудия убило, и сам Очкин вел огонь по танкам, замполит дивизиона Борис Филимонов — из бронебойного ружья. У одного из орудий в живых остался только подносчик снарядов 14-летний воспитанник части Ваня Федоров. Пушку разбило снарядом, подростка тяжело ранило в обе руки. Он прижал искалеченными руками гранату к груди, вырвал зубами чеку и бросился под гусеницы танка.

14 танков сожгли и подбили истребители лейтенанта Очкина. Но немцы прорвались слева к Тракторному заводу, и Алексею дали приказ оборонять сборочный и кузнечный цеха, чтобы преградить путь к Нижнему поселку и к Волге. Вечером с единственным сохранившимся орудием бойцы-истребители с присоединившимися к ним уцелевшими солдатами из 524-го стрелкового полка дивизии прорвались на завод.

Здесь Очкин и создал свою боевую группу, вошедшую в историю Сталинградской битвы, как «57 бессмертных». В цехах горели огромные ямы с антифризом, мазут, стены и перекрытия, промасленные станки.

Пока не разбило рацию, они смогли дать последнюю радиограмму: «Нас окружили пятьдесят танков. Гибнем, но не сдаемся. Прощай, Родина!»

Приняв это сообщение, Чуйков пытался связаться с группой Очкина, но она не отзывалась. Начальник штаба 62-й армии, впоследствии Маршал Советского Союза Н.И.Крылов писал в книге «Сталинградская эпопея» (М., 1968): «До 18 октября бои на Тракторном не утихали ни днем, ни ночью, где горстка бойцов во главе с лейтенантом А.Я.Очкиным вела бой с превосходящими силами фашистов».

Читать еще:  История о том, как Америка сама с собой воевала

Не имея уже ни начальства, ни связи Очкин со своими солдатами дрался в цехах Тракторного. Отходили, оставляя засады и обстреливая немцев в спину. Патроны заканчивались, последнее орудие разбило миной. Весь день немцы обстреливали из пушек и минометов, занялось сплошное пламя, люди задыхались, гимнастерки начинали тлеть.

Лейтенант дал уже команду прорываться в другой цех, но тут сержант Козачек подбежал к нему:

— Товарищ лейтенант. Под обрывом у Волги есть патроны, гранаты. Целый склад! Мы оттуда всю ночь таскали ящики в полк перед наступлением немцев.

— Прорываемся к обрыву. — скомандовал лейтенант. — У кого остались гранаты, вперед за мной.

Здесь лейтенантом, которого подчиненные прозвали «комдивом», была выбрана хотя и необычная, но наилучшая в тех условиях позиция обороны на самой кромке обрыва. Не было ни приказов сверху, ни тяжелой техники. Помогала этой горстке солдат уже сама русская земля. Самолетам и артиллерии противника трудно было поразить оборону — бомбы и снаряды или летели в воду, или не долетали до края обрыва; ганки не могли подойти вплотную к окопам и проутюжить их. Внизу на узкой песчаной полосе установили минометы (часть опор была прямо в воде на камнях).

Каждый боец укрылся в отдельной ячейке, расстояние между которыми составило около 20 метров, а общий фронт обороны растянулся на целый километр; чуть ниже кромки обрыва устроили терраску, соединившую ячейки между собой. Передний край обороны заминировали. Опускались с кручи и поднимались от реки обратно по канатам, свитым из обмундирования убитых и обмоток, по ним же спускали раненых, поднимали боеприпасы, воду и пищу — глушеную разрывами рыбу.

Немецкий генерал Дёрр в книге мемуаров «Поход на Восток» рассказывает, что они «не могли овладеть отвесным берегом Волги в районе Тракторного и сломить сопротивление трех дивизий русских. Если днем удавалось подойти к обрыву, то ночью мы вынуждены были снова отходить, так как засевшие в оврагах русские подразделения отрезали нас от тыла».

«Подразделениями» были трое солдат во главе со своим «комдивом». Набив полные рюкзаки тяжелых противотанковых гранат, они пробирались в расположение немцев, которые после первых же взрывов открывали пальбу, принимая мечущихся в панике своих за окружающих русских.

Лишь иногда удавалось защитникам кручи ненадолго заснуть, прислонившись лбом к брустверу ячейки. В последний день обороны, когда в строю оставалось лишь шестеро, Алексей и был ранен пулей снайпера, подбив перед этим из бронебойного ружья танк, траливший мины перед позицией.

Сталинградская битва завершилась для Алексея Очкина октябрьской ночью 1942 года, когда его, тяжелораненого (пуля снайпера, войдя под правый глаз, прострелила голову) привязали к «кресту» — бревну с перекладиной — и оттолкнули от берега. Может быть, вынесет на другой берег Волги, минуя огненные острова пылавшей нефти, которая стекала из разбомбленных гигантских заводских топливных баков.

По словам Алексея Яковлевича, после того, что было под Сталинградом, все другое было уже не столь страшным.

В своих книгах, посвященных этой битве, «Иван — я, Федоровы — мы», «На круче», «Непобежденные» — Очкин напишет, как он, «простой паренек со Смоленщины, рвался в бой, иногда сломя голову, потом постепенно мужая. В трудные минуты — и в разведке за Доном, и на волжской круче. меня часто охватывало чувство необыкновенной приподнятости. Пропадал всякий страх. То, что владело мною в те минуты, было очень дорогое, чистое и возвышенное».

Очередной подвиг на Курской дуге. 26 марта 1943 года Алексей Очкин, командовавший штурмовым отрядом батальона, видел, как крупнокалиберный пулемет из замаскированного и не подавленного дзота расстреливал в упор его подчиненных — истребителей танков, моряков-комендоров, героев Одессы и Севастополя, и пехотинцев, в основном пополнение из Средней Азии. Когда они побежали в панике в первом бою, Очкин вместе с моряками остановил их и заставил на коленях поклясться, что они будут верны воинской присяге.

Стрелять из орудия было уже невозможно. Очкин что есть сил побежал к дзоту. У русла замерзшей речки ему разрывной пулей перебило бедро. Кости разошлись, нога держалась на сухожилиях. Сделав себе лубок из прутьев краснотала и перевязав рану, лейтенант все же подполз к амбразуре и бросил в нее гранату. Раздался взрыв, но после небольшого перерыва пулемет снова ожил.

Лейтенант бросился на амбразуру и руками загнал раскаленный ствол в угол. Очередью ему прошило грудь и ранило пальцы.

Бой за Романово продолжался и только через сутки с лишним, когда поднялась метель, Очкина удалось вытащить с поля. Когда его, казавшегося мертвым, занесли в хату и сняли над ним шапки, он пришел в себя, и, решив, что вокруг немцы, вырвал из приготовленной гранаты чеку. Борис Филимонов успел схватить гранату и швырнуть ее в разбитое окно.

Почему же Очкин, кавалер четырех орденов (высшим из которых — Красного Знамени был награжден за Сталинград), так и не был удостоен звания Героя Советского Союза. На его судьбе лежит своя, особенная печать.

О Сталинграде уже было сказано. На Курской дуге наградой Очкину за оборону Юдовки, за подвиг у амбразуры, совершенный на глаза у многих очевидцев, был лишь врученный в госпитале без кандидатского стажа партбилет и медаль «За отвагу».

Характер Алексея Очкина, с одной стороны, помог ему после войны, когда он, проводя не раз долгие мучительные месяцы на койках госпиталей, закончил школу рабочей молодежи, поступил, выдержав огромный конкурс, во ВГИК, стал кинорежиссером — постановщиком трех фильмов, писателем, лауреатом премии им. А.Фадеева. С другой стороны, характер продолжал препятствовать спокойному течению жизни.

Участник Сталинградской битвы, старший инструктор информации политотдела 62-й армии писатель И.Г.Падерин, автор не раз переиздававшейся в 60-70-х годах повести об Алексее Очкине «Комдив бессмертных», говорит: «Этот человек — живая легенда в полном смысле слова. Высокий, плечистый, очень разворотливый, решительный офицер. Очень крутой. Никого не признавал. Все время старались его поправлять, но он все делал по-своему. Был одним из тех, кто первым применил сталинградскую тактику уличных боев — держать врага на бросок гранаты, что помогало при полном преимуществе немцев в авиации, тяжелом вооружении. В 112-й дивизии о подвиге на круче ходили легенды. Подумать только — пуля пробила голову, а Очкин потом дошел до Берлина. И годы спустя, уже после войны Чуйкову присылали письма с просьбой увековечить память погибших на круче. Но был какой-то фискал на Очкина, писал на него доносы. Может быть, из тех, кто сбежал тогда с командного пункта? Ох, сколько я знаю подобных фискалов, сколько было клеветы и подлости. Сталинград — это адская круговерть, бомбили не менее 300 немецких пикировщиков в день. Хрущев раз приехал к Чуйкову в штаб, съел гуся и дал ходу. Их ведь никого не было там. «

Великая Отечественная война стала огромным испытанием для миллионов людей. Кто-то храбро погиб в бою, кому-то удалось выжить. Алексею Яковлевичу Очкину, которого за феноменальную живучесть солдаты прозвали «лейтенант Огонь», судьба дала шанс трижды вернуться с того света. Про Сталинград уже было сказано.

В ноябре 1943 года, участвуя в боях за освобождение Киева, Алексей Очкин попадает в окружение и получает тяжелое ранение в ногу и контузию. С поля боя оттаскивает его ангел-хранитель, все та же Катя Чернышова, однажды уже спасшая его от беды.В Дарницком пересыльном госпитале врачи решают ампутировать Очкину ногу. Угрожая медикам оружием, Алексей вновь отказывается от операции.

Он помнил, как очнулся замерзший от холода в морге среди окоченевших трупов, сваленных прямо на полу. Рядом практиковались молодые военные врачи — препарировали мертвые тела. Очкин не на шутку перепугал хирургов и проходивших мимо медсестер, когда пытался выбраться из морга.

После последнего ранения восстановиться было непросто. Лейтенант прошел семнадцать госпиталей, поправлял здоровье на серных водах в Киргизии.

В 1944 году он продолжил службу уже капитаном гвардии в элитном подразделении — гвардейской истребительно–противотанковой бригаде Резерва Главного Командования, был участником форсирования Вислы, Одера, Нейсы. После штурма Берлина за драку с сотрудником СМЕРШа его чуть не разжаловали и не исключили из партии. Спасли капитана его же сослуживцы-разведчики, прикатившие к гауптвахте мотоцикл. На нем сбежавший Очкин смог догнать свою часть, шедшую в наступление на Прагу.

Там в бою Алексея снова контузило. Так он попал в госпиталь Первого Украинского фронта, размещавшийся в отеле «Ричмонд» в Карлсбаде. В клинике доктора Цангера ему восстанавливали ноги и руки, затем он продолжил лечение на водах. Здоровье ему поправили так хорошо, что Алексея, повысив до замкомандира стрелкового полка, вновь отправили на фронт.

После окончания войны Алексей Очкин трудился на заводе, параллельно отучился в школе и окончил Институт кинематографии, реализовав свою довоенную мечту стать кинорежиссером.

Читать еще:  Герой войны: Его полк подорвал 33 эшелона » Военные люди

Принимал участие в создании фильма «Сорок первый». Самостоятельно поставил три картины. Очкин – автор произведений «На круче», «Крылья жизни» и «Старая яблоня». В своем документальном рассказе он поведал о подвигах боевого друга и «братишки» Вани Федорова, погибшего смертью героя в Сталинграде.

Умер Алексей Яковлевич Очкин 16 февраля 2003 года.

Лейтенант «Огонь» или супермен советской закалки!

Алексей Яковлевич Очкин — уникальный фронтовик. Он несколько раз был одной ногой на том свете, но судьба хранила его на протяжении всей Великой Отечественной войны он дошел до Берлина и Праги получив 20 (!) фатальных ранений.

«Нет больше жала смерти…»

26 марта 1943 года… Во время неудачного проведения в канун Курской битвы Севской операции силами Центрального фронта под командованием Константина Рокоссовского штурмовой отряд, возглавляемый Алексеем Очкиным «споткнулся» о хорошо укрепленный рубеж противника под деревней Романово. Сказались тактические просчеты, допущенные штабом при разработке операции. Но сейчас было уже не до ошибок штабистов — герои Севастополя и Одессы, лихие моряки-артиллеристы, гибли под кинжальным огнем пулемета, сеющего свой смертоносный огонь из дзота на подступах к позициям фашистов.

И тогда офицер бросился в сторону огневой точки противника, чтобы заткнуть ее броском гранаты. Но в сотне метрах от дзота его настигла разрывная пуля снайпера. Ногу практически оторвало: кость разворотило в щепки, и нога повисла плетью. Пуля застигла его у речки, и Алексей наспех перевязал рану и наложил на ногу шину из ивовых прутьев. Затем ползком по снегу двинулся к продолжающему изрыгать огонь пулемету, оставляя на белом снежном покрывале кровавый след. Вот и дзот: бросок гранаты — и пулемет замолчал. Но через несколько секунд он возобновил смертельную жатву.

Неужели все напрасно? Нет! Алексей все решил для себя: у него оставался только один способ заглушить, погасить огонь проклятого пулемета. И сделать это он решил ценою собственной жизни: подобравшись, насколько это было возможным, офицер вскочил, прыгая на одной ноге, и рванулся к амбразуре. Затем схватил ствол пулемета руками и что было сил толкнул его от себя. В этот момент ему исполосовало пулями грудь и покалечило пальцы на руке. Последним, что увидел Алексей, был отрешенный взгляд немецкого пулеметчика, смертельно раненного разрывом гранаты.

Случилось это в пятницу на третью, Крестопоклонную неделю Великого Поста. В самой середине Поста украшенный цветами крест выносится из алтаря для поклонения — именно поэтому неделя называется Крестопоклонной. Крест — орудие казни Спасителя. Но не кресту, а самому Иисусу Христу — его искупительному подвигу во спасение людей поклоняются в эти дни православные христиане. Во время Крестопоклонной недели христиане, как и в другие дни Поста, молятся и распевают песнопения. И в одном из них есть такие слова: «…Жала смерти и адовой победы больше нет, ибо явился Ты, Спаситель мой, с кличем к находившимся в аду: «Идите опять в рай!».


Лейтенант А. Очкин, 1942

О людях, чудом избежавших смерти, говорят: в рубашке родился. Что это значит? Только то, что такие счастливчики отмечены Богом. А как иначе расценить тот факт, что незадолго до этого пуля пробила (!) Очкину голову. Не жилец — логично вынесли свой вердикт врачи. И оказались не правы: каким-то невероятнейшим, чудесным образом Алексей выжил и после выздоровления отправился дальше бить врага. И как объяснить то, что он получил на фронте двадцать (!) фатальных в некоторых случаях ранений и контузий, но остался жить?! Чудо, да и только!

Благодаря СМИ нам известно о довольно большом количестве свидетельств людей, побывавших во время клинической смерти или комы «на том свете» — назовем это по-другому — «в другом измерении». История умалчивает о том, предстала ли в те часы, что молодой лейтенант находился без сознания, его душа перед Всевышним. Мы не знаем даже того, был ли офицер верующим и носил ли крестик. Но факт остается фактом: Алексей Очкин сутки (!) пролежал на снегу, пока красноармейцы, штурмовавшие деревню Романово, с большим трудом не вынесли его с поля боя. И, несмотря на жесточайшие раны, несовместимые с жизнью, герой не умер! Хотя поначалу его боевые товарищи, уверенные в том, что чудес не бывает, просто не обратили внимания на нитевидный пульс, который еще прощупывался у Алексея.

Да какой там пульс — все же видели, какой геройской смертью «погиб» лейтенант. Именно по этой причине санитаров вызывать никто даже и не думал. Офицера уложили на плащ-палатку, чтобы перенести к месту захоронения. И в этот момент Очкин очнулся и широко открыл глаза. Впоследствии сам Алексей рассказывал, что в ту минуту был в полной уверенности, что его взяли в плен немцы. Не мешкая ни секунды, он выхватил гранату и вырвал из нее чеку, намереваясь подороже отдать свою жизнь. Ситуацию спас боевой товарищ лейтенанта, который выхватил «лимонку» из рук Очкина и отшвырнул ее подальше в кусты, где она и взорвалась.

Затем был госпиталь, в котором офицер целый месяц провалялся без сознания. Любопытен такой факт: пока он был в беспамятстве, обмен веществ в его организме был практически полностью приостановлен. Но как только он очнулся, загнила раненая нога. Очень скоро она оказалась поражена гангреной, и врачи заговорили об ампутации. Услышав такие разговоры эскулапов, Очкин позаимствовал у соседа по палате костыли и был таков.

Однако, гангрена — не шутка. Но и тут еще не совсем выздоровевшему офицеру повезло. Еле передвигавшегося на костылях в сторону линии фронта его увидела в одной из деревень девушка, пригласив в дом отдохнуть и перекусить, чем Бог послал. Оказалось, что ее бабушка — известная на всю округу знахарка — она-то и вылечила травами и настоями Алексея. Да так удачно, что гангрены и след простыл.

Герой без Звезды

Следующий боевой рубеж Очкина — Днепр, при форсировании которого он получил тяжелейшую контузию. И очнулся только в… покойницкой. Раздвинув холодные тела «товарищей» по несчастью, он выбрался из-под них и тем самым очень напугал санитарку. Увидев шевеление в груде тел, а затем и живого «мертвеца», она упала в обморок. А оживший лейтенант еще долго выздоравливал, отходя в госпиталях от последствий контузии.

И вот, наконец, летом 1944 года теперь уже гвардии капитан снова в строю. Он форсировал вместе со своей гвардейской истребительно-противотанковой бригадой Вислу, Одер, Нейсе, штурмовал Берлин, участвовал в Пражских событиях уже после Победы. А вскоре его демобилизовали, как инвалида Великой Отечественной войны — дали о себе знать страшные ранения.

Зато исполнилась главная мечта его жизни: Очкин, еще в госпитале заочно закончивший школу рабочей молодежи, поступил во ВГИК и стал режиссером-постановщиком, писателем, сценаристом и драматургом. Честному и прямому боевому офицеру пришлось и после войны повоевать с чиновниками и при Хрущеве, и при Брежневе. Однако, он никогда не поступался своими принципами. Поэтому Алексею так и не вручили Звезду Героя Советского Союза.

На фронте — по той причине, что он был свидетелем трусости и бегства штабистов во время Сталинградской битвы. И в частности — своего непосредственного начальника А. А. Войзбуна, начальника штаба артиллерии дивизии Этого было достаточно, чтобы его внесли в «черный список», ведь такого не прощают. Кроме того, на него, как на принципиального офицера, пачками писали доносы в СМЕРШ. После войны маршал Василий Иванович Чуйков, у которого были хорошие отношения с Косыгиным, обратился к нему с просьбой посодействовать в присвоении Очкину Звезды Героя.

И, судя по архивным документам, он действительно был представлен к ней в 1965 году. Но… Наступала пора другого, более бровастого кавалера таких Звезд. К тому же, пьесы и произведения Очкина многочисленные цензоры и главпуровцы считали слишком уж правдивыми для того, чтобы присвоить ему высшую награду страны. Но не только он писал — о нем самом сочиняли произведения. Фронтовик Иван Григорьевич Падерин написал об Очкине повесть «Комдив бессмертных». Вот, например, что пишет он о своем однополчанине-сталинградце:

«Этот человек — живая легенда в полном смысле слова. Высокий, плечистый, разворотливый, решительный офицер. Очень крутой. Никого не признавал. Все время старались его поправлять, но он все делал по-своему… Был одним из тех, кто первым применил сталинградскую тактику уличных боев — держать врага на бросок гранаты, что помогало при полном преимуществе немцев в авиации и тяжелом вооружении».

А вот что писал еще в горбачевские времена сам бывший фронтовик: «В годы войны я не был в плену или оккупации, а вот сейчас у меня появилось такое ощущение… Одно унижение за другим и бесправие…». Как говорится — ни прибавить, ни убавить. Алексей Яковлевич Очкин прожил долгую и достойную жизнь. Скончался он в 2003-м, на 81-м году жизни. Именно о нем фронтовики и боевые товарищи говорили — лейтенант-огонь! Такой же горячий. Таким он и оставался до конца жизни — горячим, принципиальным и честным.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector