2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

С-12. Подводная война » Военные люди

Немецкая подводная война в Атлантике

Н емецкая подводная война в Атлантике имела целью нарушить морские коммуникации союзников по транспортировке грузов. Согласно данным современных немецких историков, за период с 1939 по 1945 гг. подводные лодки кригсмарине (ВМС Третьего рейха) потопили 2742 судна антигитлеровской коалиции.

Успешной фазой этого противостояния, известной также как «первое счастливое время» немецких подлодок, считается период до 1943 г. Применявшаяся тактика «волчьих стай» позволяла неуклонно наращивать тоннаж союзных потерь.

Кульминацией «волчьих» атак на конвои в Северной Атлантике стал 1942 г., когда трофей кригсмарине достигли 1160 кораблей и судов. Однако, именно с этого момента начали расти и потери немецких подлодок. Если их число в первый год войны составило всего 9 кораблей, то в самый удачный 1942 г. – уже 87. Дальше – по нарастающей, достигнув за неполный 1945 г. 151 подводной лодки.

Немецкая подводная война – тактика

В начале Второй мировой командованию кригсмарине под руководством гросс-адмирала Эриха РЕДЕРА (Erich RAEDER) результаты 1942 г. показались бы совершенно утопическими: в сентябре 1939 г. у немцев в Атлантике могли действовать только 26 подводных лодок (ПЛ), которым следовало топить как можно больше британских торговых судов.

Первые попытки осенью и зимой 1939/40 гг. оказались не особенно успешными. Обычно, из всего состава флота только одна треть лодок могла непосредственно участвовать в немецкой подводной войне. Остальные ПЛ либо находились на переходе в или из базы, либо стояли в ремонте, либо обновляли свой экипаж.

Тем не менее, в целом, эти первые операции командование кригсмарине оценило положительно. Во-первых, радиооборудование подлодок полностью соответствовало требованиям скоординированной миссии. Во-вторых, усилия по совершенствованию радиотелеграфии, шифрованию радиосообщений и четкому позиционированию ПЛ на просторах Атлантики – полностью окупились.

Подкрасться на видимую дальность

После капитуляции Франции время прибытия (и отбытия) в оперативный район удалось сократить вдвое. Немецким подлодкам больше не требовалось идти из порта на побережье Северного моря: с 1940 г. они начали действовать из завоеванных французских портов на берегу Атлантического океана.

Изначально, если подводная лодка обнаруживала конвой, она не атаковала противника, а держалась на дальности максимальной видимости. Только коротким сигналом каждые два часа докладывала о положении цели в операционный центр, расположенный на французском полуострове Керневель (Kernevel).

В донесении указывались курс конвоя, состав, количество и типы кораблей и судов, а также погодные условия. Передача всегда была короткой и четкой. Для определения позиции на просторах Атлантики хватало двух букв и четырех цифр. Короткие сигналы кодировались с помощью шифровальной машины «Энигма» (Enigma) и передавались по радио, что было возможно только из надводного положения.

Получив доклад, операционный центр во Франции наводил на конвой все близлежащие лодки. «Волчья стая» готовилась к броску.

Погружение только в порядке исключения

На начальном этапе немецкой подводной войны лодки кригсмарине в надводном положении развивали более высокую скорость, чем конвои, которые шли не быстрее 7-9 узлов. Это позволяло «волкам» расположиться на пути конвоя и, используя выгодные позиции, внезапно атаковать из засады.

Торпедная атака, как правило, также проводилась из надводного положения ночью, темнота которой защищала лодки от обнаружения противником. Командир руководил атакой самостоятельно, без какого-либо влияния со стороны оперативного руководства на суше.

Лодки ныряли лишь в крайнем, экстренном случае. Но тогда на гораздо более медленном подводном ходу они быстро теряли контакт с конвоем. Им приходилось идти позади кораблей союзников, подготавливая возможное новое нападение.

Для победы в битве за Атлантику, требовалось использовать как можно больше лодок, а значит форсировать строительство новых кораблей. С начала 1941 г., германская оборонная промышленность увеличила выпуск ПЛ для конвойных сражений.

Противолодочная борьба

Противник среагировал быстро и перешел к сопровождению конвоев. Для выполнения своих задач торговые суда союзников у Британских остров объединялись в группы, которые шли под прикрытием противолодочных сил.

Теперь каждый раз несколько военных кораблей разных типов со специально подготовленными командами на борту формировали эскортную группу и сопровождали грузовой конвой. Оборона стала более эффективной. Обнаружив подводные лодки, корабли сопровождения сами превращались в охотников на «волков», активно покрывая море глубинными бомбами.

Немецкие историки так описывают один из эпизодов битвы за Атлантику

Это была ночь 17 марта 1941 года. Конвой союзников HX-112 находился северо-западнее от Гебридских островов в Атлантике. Вскоре после того, как сопровождавшие корабли обнаружили врага, они перешли к атаке.

В 1:37 британский эсминец Х.М.С. «Уокер» (H.M.S. Walker) сбросил первые глубинные бомбы «Вабо» («Wabo» от Wasserbombe, дословно «водная бомба»). Серия зарядов ушла в море, мощно сдетонировав чрез несколько минут в глубине. Но ничто не указывало на поражение подводной лодки.

Через 20 минут последовала новая серия бомб, а в 2:32 эсминец «Вэнок» (H.M.S. Vanoc) провел третью атаку. Очевидно, успешно: его наблюдатель в 3:18 увидел всплывшую подводную лодку. «Вэнок» пошел вперед на полном ходу и протаранил лодку под прямым углом на уровне рубки

В результате удара командир лодки U-100 капитан-лейтенант Йоахим ШЕПКЕ (Joachim SCHEPKE), стоявший на мостике, был раздавлен. Его лодка не выдержала столкновения и затонула вместе с большей частью экипажа. Удалось спасти только шесть человек. Й. Шепке считался одним из самых успешных командиров кригсмарине: к моменту своей гибели он потопил 39 судов общим водоизмещением 159 130 тонн.

Глубинные бомбы и бомбометы

Английские глубинные бомбы, детонирующие под давлением воды – разработка времен Первой мировой войны. В период Второй мировой они также оставались основным оружием противолодочной борьбы.

Установка для метания глубинных бомб с Mk VII Wabo

  1. Глубинная бомба с несущей оболочкой и штампом
  2. Ствол
  3. Затвор
  4. Устройство спуск
  5. Опорная пластина

Наиболее часто использовалась глубинная бомба Mk-VII. Её корпус длиной 76 см и диаметром 47 см вмещал 109 кг аматола. Скорость погружения достигала трех метров в секунду. В ходе войны англичане увеличили могущество своих глубинных зарядов, а их функциональные возможности довели до глубины 250 м.

При детонации Mk VII уничтожение подводной лодки гарантировалось в радиусе семи метров. На дальности двойного радиуса поражения ПЛ получала сильные повреждения.

Изначально, за время подготовки к атаке надводные корабли теряли контакт с подводной лодкой, поэтому командиры подлодок использовали этот интервал времени для маневра уклонения. Вскоре англичане дополнили обнаружение ПЛ с помощью активного гидролокатора ASDIC (AlliedSubmarine Detection Investigation Committee, предшественник современных ГАС) противолодочным бомбометом «Хеджехог» (Hedgehog-System).

Он залпом выпускал 24 бомбы, каждая из которых имела контактный взрыватель и 14,4 кг взрывчатки «Торпекс» (Torpex). Выпущенный залп рассеивался по эллипсу, значительно увеличивая вероятность прямого попадания.

В целом, за весь период немецкой подводной войны в Атлантике, союзникам удалось уничтожить 784 подводные лодки кригсамрине.

Под зонтиком «Энигмы»

Вместе с тем, немцы постоянно вводить в эксплуатацию новые лодки. В начале 1942 г. из 249 кораблей в оперативной зоне находилась 91 ПЛ. В результате, понесенные потери восполнялись, а количество потопленных кораблей и судов союзников продолжало расти.

По мнению ряда современных историков Германии, эффективность немецких «волчьих стай» в море во многом обуславливалась стойкостью шифрованной радиосвязи с оперативным командованием на берегу. Закрытие информации с помощью шифровальной машины «Энигма» лежало в основе успеха оперативного планирования конвойных атак.

В кригсмарине использовали ключ «M», который в свою очередь состоял из 13 различных вариантов. Один из них («Гидра») применяли экипажи подводных лодок, действовавшие в Северной Атлантике. Под его прикрытием они чувствовали себя в полной безопасности.

Однако, криптологи Центра правительственной связи Великобритании в Блетчли-парк (Bletchley Park) не прерывали попыток расшифровать или захватить «Энигму». Попавшие к ним в руки документы и три барабана шифровальной машинки с подводной лодки U 110 позволили взломать «Гидру».

В качестве меры защиты немцы увеличили количество шифровальных барабанов до четырех, но это дало им лишь небольшую передышку. При гибели у египетского побережья 30 октября 1942 г. подводной лодки U 559 союзники также захватили одну из машин Enigma M4.

С этого момента закрытая радиосвязь для немецких ПЛ перестала существовать. Союзники слушали – и могли подготовиться к операциям кригсмарине заранее. Фактически немецкая подводная война в Атлантике терпела поражение.

Читать еще:  Научный детектив. Ядерная война » Военные люди

Немецкая подводная война под командованием Дёница

Критическая ситуация в Африке и России в конце 1942 г. не останавливала Гитлера, он требовал от кригсмарине усилить давление на союзников и увеличить тоннаж потопленных конвоев. Его идею удачно поддержал вступивший в конце января 1943 г. в должность главкома ВМС гросс-адмирал Карл ДЁНИЦ (Karl DÖNIZ).

Замысел Дёница был прост: чтобы больше топить – нужно иметь больше подводных лодок. Хотя показатели подлодок кригсмарине по числу потопленных судов союзников оставались весьма значительны, всё же по сравнению с 1942 г. они заметно уменьшились. Свой вывод К. Дёниц представил в воспоминаниях «Десять лет и 20 дней» («Zehn Jahre und 20 Tage«):

«Нужно было строить лодок больше, чем до сих пор и они должны были строиться быстрее…«

Этот принцип он положил в основу своего плана, получившего название «Флотской программы 1943 г.» (Flottenprogramm 43). Для её осуществления в первые недели своего срока на должности К. Дёниц смог заручиться поддержкой Гитлера по увеличению производства морских вооружений. По утверждениям историков, отличавшийся от своего предшественника традиционалиста Э. Редера убежденный национал-социалист К. Дёниц, по-видимому, внушал «фюреру» неограниченное доверие. Уже в начале февраля 1943 г. Гитлер пообещал новоиспеченному главкому, что сделает для подводного флота всё возможное.

Flottenprogramm 43

Позднее, 14 марта 1943 г., в беседе с Дёницем Гитлер соглашается увеличить производство ПЛ, поскольку все больше и больше убеждается в решающем значении ПЛ для войны.

1 Носовые торпедные аппараты

2 Носовые кубрики для команды

3 Офицерская столовая, комната командира, рубка акустика и радиорубка

4 Комнаты для аккумуляторных батарей

6 Перископ для наблюдения

7 Патрубок для воздуха

8 20 мм зенитная пушка

10 Кубрик унтер-офицеров и камбуз

11 Машинное отделение

12 Отсек с шифровальной машиной

13 Кормовые торпедные аппараты

По замыслу Дёница, до конца 1943 г. со стапелей должно было сходить в месяц по 27 лодок типа VII C. Дополнительно, командование кригсмарине планировало постепенно увеличивать строительство ПЛ типа XX так, чтобы флот во второй половине 1944 г. и в первой половине 1945 г. ежемесячно получал 27, а во второй половине 1945 г. 30 лодок тип VII-C, а также ограниченное число лодок большего класса (XXI).

Кроме того, расширенная программа вооружения увеличивала строительство катеров с 24 до 72 в год и получила ежегодную производственную квоту на 18 торпедных катеров, 74 тральщика, 72 лодки для разминирования, 300 кораблей и судов охранения и обеспечения, а также 38 минных тральщиков и 900 морских паромов. Для этого Дениц постоянно нуждался дополнительно в 30 тыс. тонн стали в месяц и в общей сложности более 55 тыс. квалифицированных рабочих. Строительство тяжелых надводных кораблей (линкоров и крейсеров) более не планировались, но они все еще оставались в строю.

Для реализации своей программы Дёниц нашел общий язык с рейхсмаршалом и главнокомом люфтваффе Германа Герингом, который с предшественником Дёница имел постоянную конфронтацию за власть над ресурсами. Геринг дал обещание оказывать «… любую поддержку для построения дальней разведки в интересах подводной войны«.

Следующим важным шагом стала встреча 23 марта 1943 г. с министром вооружений Альбертом ШПЕЕРОМ (Albert SPEER). Беседа имела решающее значение, поскольку в итоге А. Шпеер отдал программе строительства подводных лодок приоритет больший, чем армии, даже, чем строительству танков!

Успех Дёница казался неоспорим. Всего за квартал он добился самого высокого приоритета вооружений для флота и не только убедил Гитлера, но и министра вооружений, с которым у него установился хороший контакт.

Полный доклад по своей программе Дениц представил «фюреру» 11 апреля 1943 г. Начав с потерь, которые несут кригсмарине Дёниц продолжил:

«Поэтому я очень обеспокоен, что немецкая подводная война провалится, если нам не удастся, потопить массу, превышающую возможности противника по новому строительству».

Затем он доложил Гитлеру план с пояснениями, который не содержал утопических цифр, а только абсолютно необходимы для его морской войны материальные требования.

Гитлер, который признавал подводные лодки кригсмарине в качестве незаменимого инструмента в борьба с западными союзниками, был согласен. Массу сухопутных войск связала восточная кампания. Люфтваффе всё больше занимались обороной рейха от англо-американских воздушных ударов. Всё, что еще могло причинять вред американцам и англичанам – подводные лодки.

На совещании по обстановке 31 мая 1943 г. Дёниц ставит точку в подготовке «Флотской программы 1943 г.». Гитлер соглашается с его новым предложением строить по 40 лодок в месяц – вооружение для флота получило окончательный приоритет.

После этого он отдал приказ расчистить Северную Атлантику. «Flottenprogramm 43» стала реальностью. Но только на бумаге! Замысел адмирала предполагал иметь к 1948 г. в составе кригсмарине в общей сложности 11 134 кораблей и судов, из них 2400 подводных лодок!

В марте 1943 г. британцы окончательно расшифровали код «Энигмы», а Геринг не дал флоту так необходимой воздушной поддержки. Англо-американские бомбардировки верфей срывали планы строительства кораблей. Африканский корпус терпел поражение. Немецкая подводная война в Атлантике не могла спасти положение. Преодолев неудачи первых лет войны, наступала Красная Армия!

По матeриалам военно-исторических изданий «Militär&Geschichte» и «SchiffClassic»

Мир избежал ядерной войны, потому что советский подводник…застрял в люке

В октябре 1962 года разразился Карибский кризис, который мог закончиться ядерной войной. О тех днях вспоминают подводники‑ветераны, оказавшиеся в эпицентре глобального конфликта.

Еж в американских штанах

В 1961 году США разместили в Турции 15 ракет с ядерными боеголовками. Они могли долететь до Москвы за 10 минут. При этом нашим ракетам потребовалось бы 30–35 минут, чтобы долететь до США.Чтобы восстановить равновесие, Никита Хрущёв решил разместить советское ядерное оружие на Кубе. «Запустить американцам ежа в штаны» — так он выразился.

Операция по тайной переброске войск на Кубу называлась «Анадырь». Чтобы запутать американцев, военное снаряжение перевозили вместе с тулупами, дубленкам и. лыжами.

1 октября 1962 года в 4 утра из Кольского залива вышли четыре дизельные подлодки Б‑4, Б‑36, Б‑59 и Б‑130. Предполагалось, что они станут частью пятого Военно-Морского Флота СССР, базирующегося на Кубе.

На каждой лодке было по 22 торпеды, одна из которых с ядерной боеголовкой. Впервые в истории СССР атомное оружие оказалось на борту субмарин. Даже их командиры были в недоумении.

Советская ядерная торпеда

—Возник вопрос: а зачем нам вообще ядерные торпеды? Мы никогда не пользовались атомным оружием, не испытывали его. Не знали, в каких случаях его следует применять, — рассказывает бывший командир подлодки Б‑4, капитан 1‑го ранга в отставке Рюрик Кетов.

— Начальник штаба флота адмирал Рассохо разъяснил: «Спецоружие следует использовать, если вас будут бомбить и вы получите дырку в корпусе и по специальному приказу из Москвы». В первый и последний раз за всю историю нашего флота командир корабля имел право самостоятельно применять атомное оружие!

4 октября 1962 года США обнаружили на Кубе советские ракеты средней дальности. В то время на «остров свободы» уже прибыли около 25 тысяч наших военнослужащих, торпедные катера и самолеты.

—Джону Кеннеди предлагали уничтожить наши ракеты точечными ударами, — говорит бывший штурман подлодки Б‑36, контр-адмирал в отставке Владлен Наумов. — Советники сообщили президенту, что в предполагаемой войне, скорее всего, победят США, но четверть промышленности страны будет уничтожена, погибнут около 30 миллионов американцев. Кеннеди решил, что ему такая победа не нужна.

США объявили вокруг Кубы карантинную зону, куда не пускали никакие корабли.

—Хрущёв в ответ заявил, что если американцы будут останавливать советские судна и обыскивать их, то он отдаст приказ нашим подлодкам топить военные корабли противника, — рассказывает бывший командир группы ОСНАЗ подводной лодки Б‑36, капитан 1‑го ранга в отставке Радомир Аникин. — Так американцы поняли, что в районе Кубы есть советские подлодки.

На их поиски вышли три авианосца (на борту каждого по 50 самолетов и вертолетов) и 180 кораблей сопровождения. Мир со страхом ждал начала ядерной войны… Американцы, жившие на побережье, собирали вещи и в панике уезжали вглубь США. И только на четырех советских подлодках, совершавших свой переход, не знали об этих событиях: во время регулярных сеансов радиосвязи Москва не сообщала о том, какие страсти разгораются вокруг Кубы.

Е. Соловьев, Г. Щеткин. плакат 1962 года

Проблемы начались в Саргассовом море.

—Все небо было закрыто самолетами, — рассказывает Радомир Аникин. — За несколько дней я обнаружил их около 200. И мы успешно скрывались от них почти на всем нашем пути. Обычно лодка находится под водой, а наверху виднеется лишь воздухозаборник — что-то вроде маленькой лодочки длиной метров в пять. Ее трудно заметить. Летящий самолет мы обнаруживали с помощью радиолокатора, высчитывали, когда он будет в нашей точке. После этого погружались. Когда он пролетал мимо, опять всплывали.

Читать еще:  Противотанковая пушка МТ-12 «Рапира»

Но Саргассово море патрулировали еще и американские корабли. А дизельная подлодка должна регулярно всплывать на поверхность для подзарядки аккумуляторной батареи. Под водой она могла оставаться максимум около 5 суток. Стоило нашим лодкам всплыть, как рядом тут же оказывались американцы. Так и не зарядив до конца аккумуляторную батарею, не провентилировав лодку, подводники вновь уходили на глубину. Около месяца продолжалась эта игра в «кошки-мышки».

Американский флот сопровождает всплывшую лодку Б-36

Ситуацию усугубляло то, что у наших дизельных лодок не было системы кондиционирования. А в Саргассовом море на глубине 200 метров температура воды около 30 градусов!

—Самым прохладным был 1‑й отсек, где находились торпеды, — рассказывает Владлен Наумов. — Там температура поднималась до 40 градусов. Ложишься на торпеду, а она кажется такой холодной! Некоторые прямо спали на них. В электромоторном и аккумуляторных отсеках было 65–70 градусов. И это при высочайшей влажности, повышенном содержании углекислого газа в воздухе и вредных испарений от топлива, масла. Люди несли вахту по 20 минут. Потом падали в обморок.

Одежда приносила мучения. Поэтому подводники ходили только в трусах и в тапках (пройтись по палубе отсеков босиком было невозможно: ноги обжигало). Через плечо — полотенце, чтобы стирать пот, который лился градом.

—Принимать регулярно душ на дизельных подлодках невозможно, — говорит Владлен Наумов. — Мыться мы могли только морской водой. Для нее изобретено специальное мыло. Может, для северных морей оно и подходит, но в Саргассовом размазывалось по телу белой массой и толком не смывалось. Мы его соскабливали.

7-й отсек Б-36. Кубрик матросов

Из-за постоянной жары и невозможности помыться настоящей бедой подводников стала потница. Причем протекала она в тяжелой форме. Все тело было покрыто гнойными прыщами. У некоторых отекли ноги и стали в два раза толще обычного.

—Пресная вода на корабле была дефицитом, — вспоминает Владлен Наумов. — Нам выдавали один-два стакана чая в день. Однажды я залпом выпил кружку холодной воды. И сразу почувствовал, как у меня шевелится кожа. По всему телу под тонким, почти прозрачным ее слоем появились светлые мелкие пузырики воды. Я провел по ним полотенцем, и оно в ту же секунду намокло. В туалете мы неделю не были. Все через пот выходило. Да и есть было тяжело: во рту сухо, ничего не лезет. Мы смачивали вином рот, а потом что-то в него засовывали.

Спасались спиртом. Каждый день начальник медслужбы разносил салфетки, пропитанные 70‑градусным раствором спирта. Им протирали кожу, и становилось полегче.

—Конечно, нам было очень тяжело, — признается Радомир Аникин. — Но никто не ныл. Может, это звучит высокопарно, но нас поддерживало чувство ответственности за свою Родину.

В таких условиях экипажи подлодок еще находили в себе силы прятаться от флота США. Притом, что аккумуляторные батареи были практически разряжены, почти все электроприборы отключены, и несколько дней не работал камбуз. Первой 25 октября всплыла Б‑130. А через два дня и Б‑59. Ее встретили авианосец «Рэндольф» и 11 эсминцев и фрегатов.

—С Б‑59 американцы вели себя очень нагло, — рассказывает Радомир Аникин. — Обстреливали ее, сбрасывали рядом глубинные бомбы, самолеты противолодочной авиации имитировали боевые заходы.

От ядерной войны мир отделяло несколько минут.

—Мы подняли наш военно-морской флаг, — вспоминает бывший командир рулевой группы лодки Б‑59 Виктор Михайлов.

— Просигналили: «Прекратите провокационные действия! Корабль принадлежит СССР и находится в нейтральных водах!» Вместо ответа самолеты штурмовой авиации давали залпы по курсу и вдоль бортов лодки. Никто из нас не понимал, началась война или еще нет.

Командир Б‑59 Виталий Савицкий хотел уже отдать приказ на пуск торпед по американцам. Мир спас случай.

—Уже была дана команда на срочное погружение, — говорит Радомир Аникин. — Наверху оставались только матрос-сигнальщик, начальник штаба дивизии Василий Архипов и командир. Первым в лодку спускался сигнальщик с прожектором. И так получилось, что он застрял в люке. Командир не мог попасть внутрь. И как раз в этот момент американцы начали вызывать лодку прожектором. Начальник штаба это увидел и крикнул: «Командир, они нас вызывают, значит, не война! Отмени приказ!» Если бы сигнальщик не застрял, я не знаю, что было бы с миром. Кстати, американский командующий потом благодарил наших подводников за то, что они не применили ядерное оружие.

—На лодке Б‑59 ходил мой друг, — рассказывает Радомир Аникин. — Он вспоминал, что после прекращения огня американцы включили музыку на полную громкость и стали танцевать. А с нашей лодкой Б‑36 они вели себя очень корректно. Когда мы поднялись на поверхность, нас встретил только один миноносец. С него послали сигнал: «Что случилось? Нуждаетесь ли вы в помощи?» Мы ничего не ответили.

Мыло не смывалось под душем, а в гальюн не ходили неделями

«Щука на охоте»: почему советские подлодки времен Великой Отечественной войны не стали «оружием победы»

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Подводные лодки III серии типа «Щука» стали в Советском Союзе первыми средними подлодками. Выпускались субмарины с 1930 по 1945 год. Всего было сделано 6 серий подлодок. Знаменитая «Щука» постоянно модернизировалась и улучшалась. В общей сложности было построено 86 таких лодок. Часть «Щук» заложили и собрали еще до начала войны. Однако большая часть подводных судов создавалась непосредственно в годы войны. Использовались они Балтийским, Северным, Черноморским и Тихоокеанским флотами. Большое влияние на третью серию «Щ» оказало исследование поднятой со дня балтийского моря британской подлодки «L-55», которая находилась на ремонте в Кронштадте.

Что нужно знать о технической составляющей «Щуки»? Данная подлодка была вполне годной, несмотря на то что у нее имелось два очень серьезных недостатка. Во-первых, на советских подлодках времен Второй мировой войны чаще всего отсутствовало радарное оборудование. Во-вторых, «Щуки» получились очень шумными подлодками. Это обстоятельство очень часто приводило к тому, что советские подлодки оказывались демаскированными. Так же к недостаткам «Щ» стоит отнести далеко не самый удачный механизм погрузки торпед. Иногда на это уходили целые сутки.

При всем при этом советские субмарины были лучшими в своем роде в вопросе соотношения цена-качество. Проста в эксплуатации и ремонте, достаточно надежная, а самое главное очень маневренная и живучая. Все это позволяло во многом нивелировать недостатки, описанные выше. Экипаж «Щуки» составлял 37-41 человек. Автономность судна составляла 20 суток. Надводная дальность плаванья – 10 тысяч километров. Подводная – 185 км. В движение подлодка приводилась дизель-электрическим агрегатом и могла разгоняться до 14 узлов на воде и до 8.5 узлов под водой.

Вооружение «Щук» менялось на протяжении всей войны, однако чаще всего оно было представлено 45-мм пушкой 21-К, зенитными пулеметами ДШК, и конечно же минно-торпедным вооружением. У подлодки было четыре носовых торпедных аппарата 533 мм и два кормовых. Боекомплект – 10 торпед. В те времена этого было более, чем достаточно для выполнения стоящих перед средними подводными лодками боевых задач.

Так почему же о «Щуке» так несправедливо редко вспоминают в День Победы? На самом деле ответ лежит на поверхности. По большей части Вторая мировая война не стала тем конфликтом, который был наполнен большим количеством напряженных и масштабных морских сражений. Британские, американские и советские моряки демонстрировали не меньший героизм в своей нелегкой и опасной службе, однако все-таки на море шло достаточно рутинное противостояние, которое по большей части сводилось к перехвату и уничтожению конвоев.

И на этот поприще подлодки типа «Щ» проявили себя с лучшей стороны. За годы войны советские подлодки разных флотов потопили по меньшей мере 45 боевых и транспортных судов противника, повредили как минимум еще 8. «Щуки» отправили на дно больше трети всех вражеских судов, которые были поражены подлодками на море. Активное участие в военных действиях приняло 44 субмарины. Из них погибла 31 подлодка. Большая часть на минных заграждениях в Финском заливе. За боевые заслуги перед Отечеством 6 подлодок стали гвардейскими. Еще 11 были награждены орденом Красного Знамени.

Хочется узнать еще больше интересного? Как насчет того, чтобы прочесть про 5 технологий, которые Запад «позаимствовал» у СССР и смог внедрить в обиход в отличие от страны Советов.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

uCrazy.ru

  • Слепой Пью
  • 9 мая 2016 11:08
  • 6196

В потоке литературы о подводном флоте, как западных, так и отечественных авторов почти не рассматривается вопрос о фактах пленения подводников. Это вполне объяснимо в свете оценок действий оценками советских. Большинство историков замалчивают вопрос пленения субмарин и подводников, как те, кто старательно порочат советского подводного флота в годы Великой Отечественной войны, нарастающего процесса дегероизации народа-победителя современными обновителями истории, формирования в сознании людей искажённых картин прошлого с преувеличенным восхвалением действий западных подводников и унизительными историю подводного флота СССР так и другие, доказывающие превосходство морального духа, боевого мастерства советских подводников. Для первых тема, где историческая правда очевидна — не интересна, потому как она убийственный аргумент в пользу советского флота, для вторых вопрос о пленении наших подводников портит зачастую лубочную, идеологизированную историю подводной войны.

Читать еще:  Снайперская винтовка Драгунова » Военные люди

Уже после войны, оценивая боевые качества советских подводников, военный историк, бывший адмирал гитлеровского флота Ю. Ровер напишет:

К будущим трудностям военного времени и преодолению испытаний готовила вся социально-политическая практика предвоенной поры. Внешняя опасность, извечное стремление России быть могучей морской державой сформулировали идеологию морской национальной политики и сознание мобилизационной готовности к отражению противника, умение делать всё для достижения победы. На подводном флоте, как и в целом в ВМФ активно формировались лучшие традиции флота России, в числе которых было стремление любой ценой выполнить свой боевой долг, предпочитая гибель позорной сдаче в плен. Особенно это обострилось в годы Великой Отечественной войны, когда трагический опыт её начального этапа разрушил иллюзии предвоенных лет о том, что советские воины в плен не сдаются.

Оценка итогов подводной войны, анализ документов свидетельствует о том, что за все годы войны в отличие от подводных сил других флотов ни одна советская подводная лодка не сдалась врагу. Ничего подобного в истории других флотов не было.
В безвыходных положениях в плен сдавались экипажи во главе с командирами всех воюющих держав, кроме СССР. В восхваляемых ныне подводных силах Германии в плен сдались экипажи 219 подводных лодок, а всего в годы войны взято в плен 4103 немецких подводников. Подобные случаи имели место и в подводных силах США, Великобритании, Италии, Франции, Польши, Испании, в меньшей степени Японии. Перед инстинктом страха погибнуть и желанием сохранить жизнь оказались бессильны пропагандистская машина воюющих держав, направленная на формирование боевого духа и возможные репрессивные последствия государственных органов. В советском подводном флоте даже в самые трудные минуты никто из экипажей лодок не терял присутствия духа, не впадал в панику, не допускал и мысли о добровольной сдаче в плен.

Так, экипаж подводной лодки «Щ-408» (командир — капитан-лейтенант Кузьмин П. С.) четверо суток находился под водой, преследуемый противолодочными кораблями противника. Полученные повреждения от непрерывных бомбёжек привели к разрядке электрических батарей и отравлению воздуха. Обстановка сложилась невыносимая. Лодка была вынуждена всплыть и принять артиллерийский бой с противником, вписав одну из самых ярких страниц в героическую историю советского подводного флота. Более 2-х часов подводники вели бой с 10 противолодочными кораблями, повредив 2 из них. Лодка получила множество повреждений, потеряла ход, гибли подводники у орудий и на мостике, вода поступала в прочный корпус и, когда лодка стала тонуть, подводники, предпочтя смерть плену, спустились в лодку, задраив верхний рубочный люк. Лодка ушла на дно с гордо развевающимся военно-морским флагом. Со времен Цусимы это означало: «Погибаю, но не сдаюсь!»

Уже после войны из документов немецких документов выяснилось, что акустики вражеских кораблей ещё двое суток слышали, звуки ударов по металлу: наши подводники пытались заделать пробоины, до последней минуты боролись за жизнь. «В бесстрашных действиях экипажа лодки во всей своей силе проявился несгибаемый характер и боевой дух балтийцев», говорится о подвиге «Щ-408» в «Исто­рии Великой Отечественной войны Советского Союза».

Известные случаи вынужденных всплытий, в основном по причине боевых повреждений и аварий, свидетельствуют о том, что советские подводники были готовы к самоуничтожению в случае угрозы попадания в плен. Так, ПЛ «Щ-421» Северного Флота (командир Лунин Н.А.) в период преодоления противолодочного рубежа подорвалась на мине и потеряла ход.

Было принято решение в случае появления противника драться до конца и по необходимости корабль взорвать. Сделать это поручили матросу Д.Приходько. Однако, к месту аварии подошла ПЛ «К-22» и сняла экипаж. Перед уничтожением лодки, при обходе отсеков командиры И. Колышкин и Ф. Видяев обнаружили у артиллерийского погреба матроса Приходько с гранатой в руках в готовности к взрыву. На вопрос, почему не покинул лодку, он ответил:

В архивах Военно-Морского Флота за весь период войны удалось зафиксировать одну попытку сдачи в плен ПЛ «Щ-303» старшиной команды трюмных Галкиным, который задраив переборки центрального поста, произвел всплытие лодки в надводное положение без ведома командира. Привязав к антенне белую наволочку, он стал махать бушлатом, призывая катера противника к лодке. Отдраив переборки, командир-капитан 3 ранга Травкин И.В.и моряки увидели, что Галкин подает сигнал о сдаче корабля врагу. Было произведено срочное погружение. Противник сбросил на лодку около 200 глубинных бомб, причинив незначительные повреждения, что не сказалось на выполнении боевого задания. После войны предатель Галкин был обнаружен в Германии и расстрелян по приговору суда.

Среди подводников СССР, воспитываемых в духе самопожертвования и традиций флота «погибнуть, но не сдаваться», за годы войны в плен попало 9 человек (4 моряка ПЛ «С-7», в том числе командир С.П. Лисин, тяжелораненый командир ПЛ «Щ-409» С.И. Коваленко и 2 старшины, 2 матроса с ПЛ «Щ-214»). Причём почти все они были пленены в бессознательном состоянии, с переохлаждением, ранениями и контузиями. Все они достойно прошли испытание пленом, не уронив честь советского моряка, не пойдя на сотрудничество с фашистами. Есть много документальных свидетельств мужественного поведения в плену С.П. Лисина и расстрелянного фашистами С.И.Коваленко. Так, например, по свидетельству майора Гаврилова С.С., находившегося в одном лагере с Лисиным С.П., последний за отказ сотрудничать с врагом подвергался издевательствам и побоям, на голодном пайке содержался в изоляторе особо строгого режима и при этом, руководил подпольной организацией офицеров и коммунистов, поддерживая личным примером среди военнопленных высокий моральный дух, веру в победу Красной Армии.

Многие воспоминания советских военнопленных свидетельствуют о том, что высокий моральный дух, дружба, коллективизм, взаимопомощь и выручка советских людей помогли им выжить. Для сравнения можно привести наблюдения немецкого командира Г. Вернера о пребывании немецких подводников в гуманных английских лагерях из книги «Стальные гробы. Немецкие подводные лодки: секретные операции»:

Характерно, что большинство из 4 тысяч пленных немецких подводников дали письменные расписки о сотрудничестве, выдавая и военные секреты Рейха и донося на своих сослуживцев.

Неоднозначно можно толковать реакцию на пленение наших подводников руководства ВМФ СССР, которое объявило их предателями, заочно исключив их из партии и комсомола. Когда командованию ВМФ стало известно, что командир подводной лодки «С-7» С. П. Лисин вместе и 3 моряка оказались в плену, появилась директива, где предлагалось:

Этот документ автоматически поставил клеймо на судьбы всех пленённых моряков без учёта былых заслуг, обстоятельств попадания в неволю и поведения в фашистских лагерях и тюрьмах. В конце войны из плена были освобождены 7 подводников. Все они прошли проверку в советских фильтрационных лагерях, четверо продолжили службу на флоте. Что касается С.П. Лисина, то он вернулся на Родину в октябре 1944 г., а в июле 1945 г. ему вручили звезду Героя Советского Союза и орден Ленина в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24. 10. 1942 г. (за две недели до пленения). В партии же его восстановили лишь в 1957 году.

Изучая написанное в постсоветское время о подводниках, невольно делаешь вывод, что «объективные» оценки, пересмотр итогов подводной войны, критика написанного советскими историками и непосредственными участниками войны весьма далеки от рационального научного анализа, многие доказательства построены на эмоциях, подтасовке фактов и цифр, и пишутся в угоду конъюнктуры, имея целью доказать, что значительный вклад советских подводников в Победу над фашизмом, их высокий моральный дух — это миф придуманный коммунистическими правителями и их прислужниками от истории. И если, сегодня в редком упоминании об этом находятся авторы, которые трактуют факт пленения тысяч немецких подводниках, как признак цивилизованной нации, гуманистических началах в войне, а в действиях советских моряков варварство и боязнь репрессивных действий советского режима, что заставляло их идти на массовое самоубийство, то можно сказать одно, высокий моральный дух, неприятие самой мысли о сдаче врагу кораблей была присуща и русскому и советскому флоту. Не случайно во всех редакциях Корабельного Устава ВМФ, начиная от Петра Великого, писалось, что корабли ВМФ ни при каких обстоятельствах не сдаются противнику.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector