0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«ДРУГИЕ ВОЙНЫ » Под Гардезом (Афганистан) » Военные люди

Операция «Красные крылья» — фиаско «морских котиков» в Афганистане

Можно долго спорить, спецназ какой страны самый-самый, но никто не ставит под сомнение, что в войска специального назначения любой страны попадают наиболее подготовленные военнослужащие. В США самым «крутым» подразделением считается спецназ морской пехоты — так называемые морские котики. Но в 2005 году в Афганистане «морские котики» потерпели грандиозное фиаско…

ДЕНЬ ВЫБОРОВ

Как это часто бывает в истории разведок разных стран, в операции «Красные крылья» переплелись многие факторы. В первую очередь политика, во вторую — борьба с партизанским движением и террористами, в третью — установление контроля над провинцией Кунар в Афганистане, через которую проходило снабжение талибов боеприпасами и подкреплениями из-за границы и в четвертую — борьба с наркотрафиком. Существовали еще и другие цели крупномасштабной военной операции. Но без самых достоверных разведывательных данных проводить ее было по меньшей мере глупо. Именно эти сведения должны были раздобыть сотрудники лучшего спецподразделения сил НАТО, базировавшихся в 2005 году в Афганистане: отряда «морских котиков».

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и объяснить, почему провинция Кунар в 2005 году приобрела столь пристальное внимание командования всех сил НАТО, базировавшихся в Афганистане. Провинция расположена на юго-востоке Афганистана и имеет обширную общую границу с Пакистаном. В то время вся власть там фактически принадлежала талибам. Через горные тропы в Афганистан непрестанным потоком шли караваны с оружием, боеприпасами, медикаментами, деньгами. В обратном направлении двигались караваны с юными афганцами, которые направлялись в центры подготовки боевиков в Пакистане. Но больше всего через провинцию Кунар в Пакистан проходит афганский героин, который позже всплывает в самых разных странах мира.

Осенью 2005 года в Афганистане проходили выборы в парламент страны. Было известно, что талибы попытаются их сорвать. Но американцам было необходимо, чтобы выборы состоялись.

В провинции Кунар летом 2005 года наиболее серьезной силой были группировки полевых командиров Мухаммада Исмаила и Ахмад Шаха. Именно против них и планировалась операция «Красные крылья». Целью этой операции было как максимум разгромить группировки, а как минимум выдавить их из страны на время выборов. Для подготовки к операции требовались оперативные разведывательные данные.

НЕВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ

Для того чтобы незаметно выдвинуться в районы сбора информации, было принято решение выделить группу из четырех человек. По сути, все, что требовалось от отряда, — это скрытым патрулем проследовать в первую зону, забазироваться и вести наблюдение. Снявшись оттуда, через определенное время перейти в следующую зону и вести наблюдение там. Всего таких зон было четыре. Одна — неподалеку от деревни Чичал в долине Корангал и три — на верхней части северного склона хребта в горном массиве Савтало Сар.

В ночь на 28 июня 2005 года вертолет «Чинук» с четырьмя «морскими котиками» на борту вылетел к точке высадки. Командир патруля, лейтенант Майкл Мерфи, и его три спутника — старшины 2-й статьи Маркус Латрелл, Мэтт Аксельсон и Дании Диец — были готовы к миссии. Все они были опытными бойцами, имевшими за плечами не одну боевую операцию.

Высадка произошла без приключений. Бойцы начали свой путь по направлению к намеченному району, где они должны были оборудовать первый наблюдательный пункт. Спустя несколько часов, двигаясь вверх по склону, они неожиданно обнаружили трех пастухов, которые шли по тропе. Те тоже заметили разведчиков. В этот самый поворотный момент разыгралась поистине драматическая сцена. «Котикам» было абсолютно ясно, что перед ними невооруженные люди. По всем признакам было видно, что они были обычными пастухами, пасшими коз на склонах Савтало Сар. Но никто не знал, насколько они связаны с Ахмад Шахом и его людьми.

Нужно было принять сложное решение, как поступить с пастухами. По рации запросили базу в Баграме для получения инструкций о действиях. Но гористая местность не позволяла установить связь. Майкл Мерфи решил поставить вопрос о судьбе пастухов на голосование. Он предложил два варианта решения: убить пастухов или… отпустить. Убить — означает поступить против человеческой морали и закона. Да и к тому же тела пастухов потом все равно рано или поздно будут найдены, что может стать причиной политическои шумихи.

Обсуждение было мучительным. За устранение пастухов высказался Мэтт Аксельсон. Против — лейтенант Мерфи и Латрелл. Дании Диец воздержался. Голос Латрелла оказался решающим.

Уже потом, после этого боя, у журналистов и следователей возникало много вопросов, почему Мерфи, как вышестоящий начальник, командующий офицер, потребовал принятия решения от своих подчиненных. Но надо хорошо знать специфику жизни команд «морских котиков». SEAL (официальная аббревиатура морского спецназа США) — это прежде всего воинское братство. Вот почему они приняли коллективное решение. Оказавшееся неверным…

Спустя два часа, приблизительно в районе двух пополудни, отряд был настигнут бойцами Ахмад Шаха. Пастухи передали ему всю информацию о разведчиках, и тот решил перерезать им путь. Общее количество моджахедов, которые вышли на поиск «котиков», было не менее 140 человек, но они были поделены на группы, которые пытались маневрировать и окружить отряд.

«Котиков» атаковали с вершин склона. Преимущество как численное, так и местоположения было на стороне отряда Ахмад Шаха. Перебежками, используя хорошо отработанные и знакомые приемы, «морские котики» стали с боем спускаться вниз по склону, по направлению к маленькой деревушке, которая находилась на равнине. Там они планировали занять оборону и ждать помощь. Но почти в самом начале боя погиб Дании Диец, отвечавший в группе за связь. Он пытался выйти на связь со штабом по рации, но не успел рассказать подробности. Попытки вызвать из базы отряд разведчиков оказались безуспешны: в штабе не знали, что Диец уже был мертв.

Мерфи и Аксельсон были уже ранены: первый получил пулю в живот, второй — в грудь. Но они продолжали сражаться. Латрелл подбежал к их позиции. Он передал командиру, что Диец мертв и связи с базой нет. Латрелл предложил немедленно спускаться с горы, иначе гибель всех остальных была бы неизбежна.

Противник тем временем пытался обойти разведчиков.

ОДИН ВЫСТРЕЛ — 8 ТРУПОВ

До этого момента, чтобы не выдать свое местоположение, разведчики не использовали сотовые телефоны для связи с базой. Но сейчас ситуация была безысходной: единственное, что еще хоть как-то могло спасти кого-то из бойцов, — это немедленная помощь. Мерфи достал мобильник и позвонил на базу. Он описал ситуацию и местоположение сражающейся разведгруппы. Не успев закончить доклад, лейтенант получил пулю в спину и умер. Но координаты передать успел и в район проведения операции был выслан вертолете восемью бойцами группы быстрого реагирования.

Вертолет начал снижаться, но один точный выстрел из РПГ поставил точку в событиях этого дня. Граната повредила вертолет, и тот рухнул на склон горы, унеся с собой жизни всех спецназовцев и пилотов. Шестнадцать человек погибли за один день. Таких потерь американский спецназ не нес со времен войны во Вьетнаме. Дальнейшие операции по спасению бойцов были приостановлены.

Маркус Латрелл пролежал сутки неподвижно, без пищи и воды. Он был найден местным пастухом, который заинтересовался шорохом в кустах неподалеку от тропы, по которой он возвращался домой. Этим пастухом был Мохаммад Гулаб. Заглянув за кусты, он увидел абсолютно обессилевшего человека, в крови и порванной одежде. В соответствии с местными обычаями, он предоставил раненому свой кров и защиту. За пять дней, которые Латрелл пробыл у Мохаммада, боевики приходили к дому семьи Гулаба, но получали категорический отрицательный ответ на просьбы о выдаче американца. Латрелл был гостем, а гость в Афганистане понятие святое.

В один из дней Гулаб попросил Латрелла написать записку и отнести ее на блокпост морских пехотинцев. Так в штабе узнали, что один «морской котик» остался жив. На шестой день бойцы 75-го полка «рейнджеров» и бойцы сил специального назначения армии США эвакуировали Латрелла. Гулабу предложили 200 тысяч долларов, чтобы он начал новую жизнь в другом месте, но он отказался, заявив, что спасал американца не из-за денег…

Афган

Вот, наконец, и наступил этот долгожданный момент. Выпуск из военного училища. Новенькая парадная форма с лейтенантскими погонами, до блеска начищенные сапоги. И назначение туда, куда хотел попасть. Практически все на курсе писали рапорта, но только немногих из выпуска взяли туда, куда они стремились с юношеским энтузиазмом, чтобы проявить ловкость, отвагу и героизм. Ему повезло, его назначение было в Афганистан. Сбылись мечты о возможности сражаться за справедливость, как герои книги Луи Буссенара. Сколько таких книг он прочитал, когда учился в школе! Герои этих произведений сражались за добро и справедливость и всегда выходили победителями. Времена другие были, многие выросли на таких книгах.

Вот он последний марш в коробке по плацу родного училища – и они, новоиспечённые лейтенанты, выходят за ворота КПП, откуда расходятся в разные стороны. Кто-то уходит с родителями и друзьями, кто-то с женой или своей девушкой. Им предстоит отгулять месячный отпуск, а потом отбыть на место службы в разных уголках Советского Союза.

Прошло всего шесть месяцев, как он в Афганистане. А то, что было до этого, кажется далёким, потерявшимся во времени, как будто прошло уже много лет. За эти полгода он уже привык к почти ежедневным обстрелам, к регулярным рейдам в составе мотострелковых подразделений. Бои, обстрелы, разрывы мин и гранат, гибель друзей и подчинённых. Сначала казалось, что страх погибнуть самому будет всегда. Но как ни странно после второго или третьего боя чувство опасности стало притупляться. Не было того панического ужаса, который он испытал при своей первой стычке с врагом. Интересное существо человек, как быстро он ко всему адаптируется и привыкает. Вот они, солдатики срочники, приехали всего два месяца назад, а после нескольких столкновений с противником уже чувствуют себя ветеранами. Глянешь на них: молодые совсем и, кажется, ничего не боятся. В бой сами рвутся – не остановишь. А в глазах все равно виден страх смерти. Но ведь не останавливаются же. Бегут вперед, не отступают.

Читать еще:  «Нас зовут СПЕЦНАЗ!» » Военные люди

Вечереет. Солнце медленно опускается за горы, тень от которых накрывает лагерь. Вечернее время обычно самое опасное. Снайпера разглядеть трудно. А тот спрячется где-нибудь и стреляет по любому неосторожному.

Дневная жара сменилась вечерней прохладой. А ночью могут быть даже заморозки. Погода здесь очень контрастная, с резко меняющимися температурами. Восемь часов, пора на ужин. Он встаёт с камня, на котором сидел, убирает недописанное письмо в планшет и идёт в офицерскую столовую. Сегодня что-то подозрительно спокойно. Со стороны душманов пока не было ни одного выстрела. Сев за столик в дальнем углу, он молча ест, не глядя по сторонам, без эмоций и почти не чувствуя вкуса пищи. Сегодня он вернулся с рейда. Во время перестрелки погиб один из его солдат. Ещё один груз-200 для «Чёрного тюльпана». А сколько таких грузов-200 по всему Афгану?

После ужина он идёт в свой модуль. Каждая комната рассчитана на четверых человек. Тумбочка рядом с кроватью, стул – вот и все личные удобства. Лёг на кровать, не раздеваясь. Тело всё ломит. Мысли хаотически разбегаются и всё никак не могут собраться в единое целое. А потом пришёл сон, тревожный и беспокойный.

Проснулся он от того, что его кто-то тряс за плечо.

— Андрюх, вставай! «Духи» на соседний кишлак напали.

Сон как рукой сняло. На улице уже светало, и в предрассветных сумерках со стороны кишлака были слышны выстрелы, а потом раздались взрывы. Уже несколько БМПшек с сидящими на броне солдатами мчались в сторону кишлака.

Кишлак был всего в двух километрах, но они всё равно опоздали. «Духи» уже ушли. В деревне, которая поддерживала советские войска, не осталось ни одного живого человека: ни женщин, ни стариков, ни детей. Кругом только трупы. Обходя по очереди все дома, солдаты находили только мёртвых людей, которые даже не успели одеться. За одним из дувалов Андрей увидел страшную картину: там, видимо, жила многодетная семья. Их забросали гранатами. Пол, стены, потолок – всё было забрызгано кровью и кусками плоти. В дальнем углу лежала маленькая девочка. Она была ещё жива, шевелила ручками, пыталась подняться, а потом глаза у неё закатились, и она больше не подавала признаков жизни.

Андрей вспомнил, что здесь жил местный учитель. У него было восемь детей. Он обучал и своих ребятишек, и чужих. Учил их читать, писать и рассказывал об истории своей страны. Неплохо разговаривал по-русски. А теперь ни его, ни семьи. Душу щемит, когда погибает солдат. Но гораздо хуже, когда гибнут женщины и дети.

На базу возвращались в молчании.

К обеду в кишлак приехало несколько машин из соседнего селения, чтобы похоронить зверски убитых людей по мусульманскому обычаю. Из-за таких набегов душманов местное население относилось к русским настороженно и старалось не вступать лишний раз в контакт, что, впрочем, не удивительно. Для того и устраивают эти нелюди такие кровавые расправы.

Ближе к вечеру Андрея вызвал к себе командир части.

— Ну, что, лейтенант, прикрепляешься к группе разведки. Там десять человек и радист, его держи рядом с собой. Пешком «духи» далеко уйти не могли. Поэтому наверняка засели где-то в горах. Как начнёт темнеть, выдвигаетесь, находите их местоположение и по рации наводите вертушки. Они будут ждать вашего сигнала.

— Есть, товарищ полковник! Разрешите идти?

— Идите, только смотрите, осторожнее там, не засветитесь. Для «духов» горы как для нас поле. Будьте внимательнее.

Отдав честь, Андрей развернулся и вышел от командира. Спросил у дежурного:

— Взвод лейтенанта Чудинова где находится?

— Товарищ лейтенант, уже собираются, в 18:30 у КПП полка общий сбор в полной боевой готовности. Лейтенант Чудинов осуществляет подготовку подразделения.

Андрей пошёл к себе, чтобы отдохнуть и подготовиться к новой операции.

Сложив всё необходимое, проверив снаряжение, радиостанцию и оружие, он положил всё рядом с кроватью. Уже проваливаясь в сон, подумал: «Надо не забыть взять сухпай на несколько дней».

За час до заката он проснулся. Сходил к начальнику продовольственного склада. Набил рюкзак консервами и галетами. Возвращаясь к своему модулю, он увидел, как солдаты из взвода Чудинова начали собираться около КПП в полном боевом снаряжении. Вот и радист подошёл. Лейтенант, командир взвода разведчиков, приказал солдатам построиться и занялся проверкой их оружия, снаряжения и личного имущества: всё ли на месте. После чего приказывал по очереди попрыгать, внимательно прислушиваясь, чтобы ничто не бряцало. Пока проходили эти приготовления, солнце уже начало прятаться за гору, и нужно было выступать в рейд.

До начала горной гряды было около четырёх километров, может, чуть больше. Лёгкой трусцой, стараясь не шуметь, они побежали в сторону перевала, откуда и должны были осторожно и внимательно начать поиски «духов». Почему-то Андрей не сомневался, что «духи» отсиживаются где-то сразу за перевалом. Раньше там кишлак был, но он давно заброшен.

Вот и тропа на перевал. Теперь надо быть вдвойне осторожными. «Духи» могли его заминировать или оставить засаду. Осторожно, чтобы не создавать шума, они вступили на тропу. Узкая извилистая тропинка по горному перевалу, и единственный свет – это звёзды над головой.

Группе повезло: всего две растяжки, которые они легко обнаружили и обезвредили. И никакой засады, когда они оказались на вершине перевала.

Внизу, в ущелье, они увидели несколько огней. Вот только кто это? Или те душманы, которые вырезали поселок, или просто беженцы, скрывающиеся от войны? Взвод разведчиков рассредоточился для того, чтобы не стать легкой мишенью. А еще надо выяснить, кто там такие? Андрей и «радист» остались ждать условного сигнала. Сразу поясню: «радист» — это не значит, что он сидит на рации, а просто тот, кто тащит ее на своих плечах (прим. автора)

Прошло двадцать минут – условного сигнала не было. А потом раздались выстрелы. Стало ясно, что внизу, возле кишлака, завязался бой. Командир взвода, его ребята отстреливаются от превосходящих сил противника. Хотелось рвануть им на подмогу, но у Андрея была другая задача. Вертушки ждали сигнала. Еле-еле удержал сержанта, несшего радиостанцию.

— Дай сюда, — приказал Андрей и, настроив на оперативную волну, послал вызов. — Я «Роща», «Роща». «Первый», ответь.

В ответ глухая тишина. А в это время гибли наши ребята.

Вновь и вновь Андрей повторял:

— Я «Роща». «Первый», ответь. Вступили в контакт с противником. Квадрат 14 Вертушки высылайте в заданный квадрат. Я на связи.

В ответ снова тишина. Сплошные помехи и ничего больше. Явно глушат наши сигналы. Он сомневался, что подобное оборудование было у духов. И тем не менее…Наверное, кто-то поставлял им. (Я был в Чечне и знаю, что у чеченцев всегда было новейшее оборудование и средства связи, в том числе и подавляющие наши частоты. – прим. автора).

— «Первый», «Первый», я «Роща». Вы меня слышите? Доложите о готовности.

Шуршание рации и как бы издалека, будто эхом доносится ответ от «Первого»:

— «Роща», я вас слышу. Вертушки на подходе.

Где-то над головами они услышали шум вертолётов. Там, где были огни костров, земля взметалась в огненном вихре, уничтожавшем всё живое, что могло там находиться.

Но что произошло за те полчаса, пока летели вертушки? Духи из заброшенного кишлака ушли в сторону перевала. Перестрелка внизу прекратилась. Наши вертушки расстреливали пустые строения, в которых никого уже не было, расстреляли несколько костров. В зареве вспышек Андрей и «радист» видели, как к ним подбираются душманы. Отстреливались, пока хватало патронов. Андрей достал две последние гранаты.

— Это тебе, а это мне, чтобы головы на живую не отрезали. А лучше всего… Я «Роща», — он снова стал говорить в рацию, — я «Роща», «Роща». Обозначаю себя красным огнем. «Духи» рядом. Работайте по факелу.

После чего зажег «факел». И в этот момент так жахнуло, как говорится, мама не горюй! И он потерял сознание.

До жути холодно… Глаза не открываются. Руки не слушаются, ноги не слушаются. Он попытался повернуть голову, но тоже не получилось. Почувствовал прикосновение к себе. Слух хоть и возвращался, но видеть он ничего не мог. Зато услышал: «А ведь он не окостенел. Наверное, живой». Почувствовал холод на груди.

— Так сердце у него бьется! Живой он! А мы его чуть в цинк не упаковали!

Ранение серьезное, но на нём заживало все как на собаке. Две недели отпуска в связи с рождением сына. А потом снова Афганистан. Панджшерское ущелье.

Этот рассказ составлен на основе воспоминаний моего брата, который, вернувшись из Афганистана, рассказывал мне об этой войне. Рассказывал о подвигах своих товарищей, о том, что пришлось пережить самому. За неоднократные выходы на боевые операции в составе мотострелковых подразделений, проявленные мужество и героизм он был награжден орденом «За службу Родине». К сожалению, многие из тех, кто прошел через эту мясорубку, спились или просто стали никчемными людьми. Но, к счастью, есть, есть и такие, которые даже в наше трудное время занимаются с молодежью, воспитывая в молодых людях дух патриотизма и верность памяти воинов, павших в Великую Отечественную, в афганскую, чеченскую и другие войны во имя своей Родины.

Пятнадцатого февраля 1989 года по приказу президента М.С. Горбачева советские войска были выведены из Афганистана. Может, это хорошо. А может. Мы уходим, другие приходят. Что изменилось? Только то, что мы потеряли. А кто что потерял, решат те, кто прочитал.

Операция «Красные крылья» — фиаско «морских котиков» в Афганистане

Можно долго спорить, спецназ какой страны самый-самый, но никто не ставит под сомнение, что в войска специального назначения любой страны попадают наиболее подготовленные военнослужащие. В США самым «крутым» подразделением считается спецназ морской пехоты — так называемые морские котики. Но в 2005 году в Афганистане «морские котики» потерпели грандиозное фиаско…

ДЕНЬ ВЫБОРОВ

Как это часто бывает в истории разведок разных стран, в операции «Красные крылья» переплелись многие факторы. В первую очередь политика, во вторую — борьба с партизанским движением и террористами, в третью — установление контроля над провинцией Кунар в Афганистане, через которую проходило снабжение талибов боеприпасами и подкреплениями из-за границы и в четвертую — борьба с наркотрафиком. Существовали еще и другие цели крупномасштабной военной операции. Но без самых достоверных разведывательных данных проводить ее было по меньшей мере глупо. Именно эти сведения должны были раздобыть сотрудники лучшего спецподразделения сил НАТО, базировавшихся в 2005 году в Афганистане: отряда «морских котиков».

Читать еще:  Две капитуляции Третьего Рейха

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и объяснить, почему провинция Кунар в 2005 году приобрела столь пристальное внимание командования всех сил НАТО, базировавшихся в Афганистане. Провинция расположена на юго-востоке Афганистана и имеет обширную общую границу с Пакистаном. В то время вся власть там фактически принадлежала талибам. Через горные тропы в Афганистан непрестанным потоком шли караваны с оружием, боеприпасами, медикаментами, деньгами. В обратном направлении двигались караваны с юными афганцами, которые направлялись в центры подготовки боевиков в Пакистане. Но больше всего через провинцию Кунар в Пакистан проходит афганский героин, который позже всплывает в самых разных странах мира.

Осенью 2005 года в Афганистане проходили выборы в парламент страны. Было известно, что талибы попытаются их сорвать. Но американцам было необходимо, чтобы выборы состоялись.

В провинции Кунар летом 2005 года наиболее серьезной силой были группировки полевых командиров Мухаммада Исмаила и Ахмад Шаха. Именно против них и планировалась операция «Красные крылья». Целью этой операции было как максимум разгромить группировки, а как минимум выдавить их из страны на время выборов. Для подготовки к операции требовались оперативные разведывательные данные.

НЕВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ

Для того чтобы незаметно выдвинуться в районы сбора информации, было принято решение выделить группу из четырех человек. По сути, все, что требовалось от отряда, — это скрытым патрулем проследовать в первую зону, забазироваться и вести наблюдение. Снявшись оттуда, через определенное время перейти в следующую зону и вести наблюдение там. Всего таких зон было четыре. Одна — неподалеку от деревни Чичал в долине Корангал и три — на верхней части северного склона хребта в горном массиве Савтало Сар.

В ночь на 28 июня 2005 года вертолет «Чинук» с четырьмя «морскими котиками» на борту вылетел к точке высадки. Командир патруля, лейтенант Майкл Мерфи, и его три спутника — старшины 2-й статьи Маркус Латрелл, Мэтт Аксельсон и Дании Диец — были готовы к миссии. Все они были опытными бойцами, имевшими за плечами не одну боевую операцию.

Высадка произошла без приключений. Бойцы начали свой путь по направлению к намеченному району, где они должны были оборудовать первый наблюдательный пункт. Спустя несколько часов, двигаясь вверх по склону, они неожиданно обнаружили трех пастухов, которые шли по тропе. Те тоже заметили разведчиков. В этот самый поворотный момент разыгралась поистине драматическая сцена. «Котикам» было абсолютно ясно, что перед ними невооруженные люди. По всем признакам было видно, что они были обычными пастухами, пасшими коз на склонах Савтало Сар. Но никто не знал, насколько они связаны с Ахмад Шахом и его людьми.

Нужно было принять сложное решение, как поступить с пастухами. По рации запросили базу в Баграме для получения инструкций о действиях. Но гористая местность не позволяла установить связь. Майкл Мерфи решил поставить вопрос о судьбе пастухов на голосование. Он предложил два варианта решения: убить пастухов или… отпустить. Убить — означает поступить против человеческой морали и закона. Да и к тому же тела пастухов потом все равно рано или поздно будут найдены, что может стать причиной политическои шумихи.

Обсуждение было мучительным. За устранение пастухов высказался Мэтт Аксельсон. Против — лейтенант Мерфи и Латрелл. Дании Диец воздержался. Голос Латрелла оказался решающим.

Уже потом, после этого боя, у журналистов и следователей возникало много вопросов, почему Мерфи, как вышестоящий начальник, командующий офицер, потребовал принятия решения от своих подчиненных. Но надо хорошо знать специфику жизни команд «морских котиков». SEAL (официальная аббревиатура морского спецназа США) — это прежде всего воинское братство. Вот почему они приняли коллективное решение. Оказавшееся неверным…

Спустя два часа, приблизительно в районе двух пополудни, отряд был настигнут бойцами Ахмад Шаха. Пастухи передали ему всю информацию о разведчиках, и тот решил перерезать им путь. Общее количество моджахедов, которые вышли на поиск «котиков», было не менее 140 человек, но они были поделены на группы, которые пытались маневрировать и окружить отряд.

«Котиков» атаковали с вершин склона. Преимущество как численное, так и местоположения было на стороне отряда Ахмад Шаха. Перебежками, используя хорошо отработанные и знакомые приемы, «морские котики» стали с боем спускаться вниз по склону, по направлению к маленькой деревушке, которая находилась на равнине. Там они планировали занять оборону и ждать помощь. Но почти в самом начале боя погиб Дании Диец, отвечавший в группе за связь. Он пытался выйти на связь со штабом по рации, но не успел рассказать подробности. Попытки вызвать из базы отряд разведчиков оказались безуспешны: в штабе не знали, что Диец уже был мертв.

Мерфи и Аксельсон были уже ранены: первый получил пулю в живот, второй — в грудь. Но они продолжали сражаться. Латрелл подбежал к их позиции. Он передал командиру, что Диец мертв и связи с базой нет. Латрелл предложил немедленно спускаться с горы, иначе гибель всех остальных была бы неизбежна.

Противник тем временем пытался обойти разведчиков.

ОДИН ВЫСТРЕЛ — 8 ТРУПОВ

До этого момента, чтобы не выдать свое местоположение, разведчики не использовали сотовые телефоны для связи с базой. Но сейчас ситуация была безысходной: единственное, что еще хоть как-то могло спасти кого-то из бойцов, — это немедленная помощь. Мерфи достал мобильник и позвонил на базу. Он описал ситуацию и местоположение сражающейся разведгруппы. Не успев закончить доклад, лейтенант получил пулю в спину и умер. Но координаты передать успел и в район проведения операции был выслан вертолете восемью бойцами группы быстрого реагирования.

Вертолет начал снижаться, но один точный выстрел из РПГ поставил точку в событиях этого дня. Граната повредила вертолет, и тот рухнул на склон горы, унеся с собой жизни всех спецназовцев и пилотов. Шестнадцать человек погибли за один день. Таких потерь американский спецназ не нес со времен войны во Вьетнаме. Дальнейшие операции по спасению бойцов были приостановлены.

Маркус Латрелл пролежал сутки неподвижно, без пищи и воды. Он был найден местным пастухом, который заинтересовался шорохом в кустах неподалеку от тропы, по которой он возвращался домой. Этим пастухом был Мохаммад Гулаб. Заглянув за кусты, он увидел абсолютно обессилевшего человека, в крови и порванной одежде. В соответствии с местными обычаями, он предоставил раненому свой кров и защиту. За пять дней, которые Латрелл пробыл у Мохаммада, боевики приходили к дому семьи Гулаба, но получали категорический отрицательный ответ на просьбы о выдаче американца. Латрелл был гостем, а гость в Афганистане понятие святое.

В один из дней Гулаб попросил Латрелла написать записку и отнести ее на блокпост морских пехотинцев. Так в штабе узнали, что один «морской котик» остался жив. На шестой день бойцы 75-го полка «рейнджеров» и бойцы сил специального назначения армии США эвакуировали Латрелла. Гулабу предложили 200 тысяч долларов, чтобы он начал новую жизнь в другом месте, но он отказался, заявив, что спасал американца не из-за денег…

«ДРУГИЕ ВОЙНЫ » Под Гардезом (Афганистан) » Военные люди

И КРОВЬЮ РОССИЙСКОЙ АНГОЛЫ ЗЕМЛЯ НЕ АЛЕЛА?
(ВОЙНЫ ГДЕ НАС НЕ БЫЛО)
Статья Сергея КОЛОМНИНА,
члена совета Союза ветеранов Анголы.

Название выбрано не случайно. Это строки из стихотворения военного переводчика Александра Поливина «Вас там быть не могло». Позже эти слова положат на музыку, и песня станет своеобразным гимном советских военных советников и переводчиков в Анголе. Эти стихи были написаны в сердце Африки, в районе ожесточенных боев вокруг «ангольского Сталинграда» — города Куиту-Куанавале. Его окрестности в 1987 — 1988 годах превратились в настоящее поле битвы между анголо-кубинскими и южноафриканскими войсками с участием сотен танков и БТР, десятков боевых самолетов и вертолетов. О том, что в боях под Куиту-Куанавале сражались и гибли наши военнослужащие, в советских газетах никогда не писали. Более того, в 1989 году советский МИД, отбиваясь от усиливающихся обвинений западного сообщества по поводу участия советских военных в боевых действиях в Африке, Азии и Латинской Америке, официально заявил, что «советские военные советники в боевых действиях за рубежом не участвуют». А в это время из отрытых в красной ангольской земле окопов и блиндажей раздавались звуки гитары и песня на чисто русском языке:

Куда нас, дружище,
с тобой занесло,
Наверно, большое и
нужное дело?
А нам говорят:
«Вас там быть не могло,
И кровью российской
Анголы земля не алела…»

Тогда нашим военным, сидящим в ангольских окопах, дали ясно понять, что политическая обстановка изменилась. Пришли перестройка и «новое мышление», которые предполагали другие подходы к разрешению региональных конфликтов. Но боевиков из антиправительственной группировки УНИТА об этом почему-то «забыли» предупредить, и те продолжали долбить по нашим.

В 80-е годы XX века Ангола стала объектом многоуровневого противостояния. На национальном уровне война велась между пришедшим к власти национально-освободительным движением МПЛА и вооруженными оппозиционерами из УНИТА и ФНЛА. На региональном — между Анголой и режимом апартеида ЮАР, и, наконец, в глобальном плане соперничали две сверхдержавы — СССР и США. Тогда, в эпоху «холодной войны», вопрос ставился так: кто из них сможет оказывать решающее влияние на Анголу, тот получит «ключ» ко всей Южной Африке. Тогда экономическая помощь Советского Союза позволила независимой Анголе встать на ноги. А поставленное оружие и тысячи советских военных советников, приехавших в страну, помогли отразить внешнюю агрессию и создать национальные вооруженные силы.

Военное противостояние в Анголе, длившееся почти тридцать лет, завершилось. Но, несмотря на прошедшие годы, тема войны в этой далекой африканской стране и участия в ней наших военнослужащих продолжает оставаться в центре внимания. Председатель Союза ветеранов Анголы, региональной общественной организации (РОО), объединяющей участников оказания интернациональной помощи Республике Ангола, полковник Вадим Сагачко свидетельствует: «Масштабы нашего вовлечения в ангольский конфликт как советского, так и российского периода – до сих пор тайна за семью печатями. Как и точные данные о погибших в этой войне».
Только за период официального военного сотрудничества СССР с Анголой с 1975 по 1991 год в этой африканской стране с целью оказания помощи в строительстве национальной армии побывали около 11 тысяч советских военнослужащих, из них 107 генералов и адмиралов, 7.211 офицеров, более 3,5 тысячи прапорщиков, мичманов, рядовых, а также рабочих и служащих СА и ВМФ, не считая членов семей советских военнослужащих. Кроме того, в этот период у берегов Анголы несли боевую службу тысячи советских военных моряков, в том числе и морских пехотинцев, которые находились на борту заходивших в порты Анголы боевых кораблей. А были еще летчики, врачи, рыбаки, специалисты по сельскому хозяйству. Всего, по подсчетам Союза ветеранов Анголы, через эту страну прошли не менее 50 тыс. советских граждан.

Читать еще:  Противотанковая пушка МТ-12 «Рапира»

Официально опубликованные цифры советских потерь в Анголе меньше афганских или корейских. В Афгане армия, КГБ и МВД СССР потеряли 14.433 человека и 287 военнослужащих считались пропавшими без вести, а война в Корее, по официальным данным, унесла жизни 142 офицеров и 133 человек рядового и сержантского состава. В Эфиопии, например, по официальным данным, погибли 79 советских военнослужащих, а во Вьетнаме – 16 человек.
Опубликованное фото
Считается, что в Анголе в период с 1975 по 1991 год в ходе боевых действий погибли и умерли 54 советских гражданина, в том числе 45 офицеров, 5 прапорщиков, 2 солдата срочной службы и двое служащих. За этот период были ранены 10 человек. Однако приведенные цифры — это официальные данные. Они не учитывают интенсивность боевых действий и степень вовлеченности в них советских советников и специалистов, а также потери гражданских специалистов. Они также гибли и попадали в плен наряду с военными – ангольская война не щадила никого. Тем более что многие раненые и погибшие в той войне оформлялись как «умершие от естественных причин» либо «заболевшие тропическими болезнями». Поэтому Вадим Сагачко уверенно заявляет: «Есть основания считать, что погибших советских граждан в тот период в Анголе было гораздо больше». Сколько? Это еще предстоит выяснить, так как архивы по военно-политическому сотрудничеству с Анголой до сих пор засекречены.

Война в Анголе была другой, нежели в Афганистане. В эту страну никогда не посылали регулярные советские войска, кроме личного состава периодически заходивших в порты Анголы боевых кораблей, в том числе и с морскими пехотинцами на борту. В Афгане наши войска и советники имели дело с моджахедами, вооруженными в основном легким стрелковым оружием, минометами и гранатометами. В Анголе же наши военнослужащие столкнулись с регулярными войсками самой сильной армии Африки – армии ЮАР, вооруженной дальнобойной артиллерией, новейшими по тем временам истребителями-бомбардировщиками «Мираж». Армия ЮАР применяла в Анголе и «умные» бомбы, зачастую начиненные запрещенными конвенцией ООН «шариками», и даже боевые отравляющие вещества.

Вот что записал в своем дневнике участник боев под Куиту-Куанавале военный переводчик лейтенант Игорь Ждаркин:
«29 октября 1987 г. в 14.00 по радио получили страшное известие. В 13.10 противник обстрелял 59-ю бригаду снарядами, начиненными химическими отравляющими веществами. Много ангольских солдат отравилось, некоторые потеряли сознание, командир бригады кашляет кровью. Зацепило и наших советников. Ветер как раз дул в их сторону, многие жалуются на сильнейшие головные боли и тошноту.
Это известие нас не на шутку встревожило, ведь у нас нет даже самых завалящих противогазов, не говоря уже об ОЗК».

А вот следующая запись:
«1 ноября 1987 г. Ночь прошла спокойно. В 12 часов был налет авиации на стоящую рядом 59-ю бригаду, сбросили на ее позиции больше десятка 500-килограммовых бомб. О потерях пока не знаем.
Наши артиллеристы получили данные разведки и решили подавить батарею 155-мм гаубиц противника. Ангольцы дали залп из БМ-21. В ответ обозленные юаровцы открыли огонь из всех своих гаубиц. Били очень точно, с небольшими перерывами. Один из снарядов разорвался совсем рядом. Как оказалось потом, мы «второй раз родились». После обстрела в радиусе 30 м от землянки комбрига все кустарники и маленькие деревца начисто срезаны осколками. Плохо слышу на правое ухо. У старшего немного «шумит» в голове».
Советские советники, ранее служившие «за речкой» и оказавшиеся потом в самом центре Африки под ураганным обстрелом мощных 155-мм южноафриканских гаубиц G-5, вспоминали: «Такого ада мы не видели даже в Афгане…»

Основная масса побывавших в Анголе советских военнослужащих – это офицеры и прапорщики, специалисты-практики по боевому применению и обслуживанию вооружения и боевой техники, летчики, штабные работники, командиры с опытом командования ротами, батальонами, полками и даже крупными соединениями, а также военные переводчики. Первая группа из 40 человек, состоявшая из специалистов по боевому применению и военных переводчиков, прибыла в Анголу сразу после провозглашения независимости страны 11 ноября 1975 года. Она имела карт-бланш на участие в боевых действиях: в пути из Москвы была получена телеграмма, которая «разрешала советским военным специалистам принимать участие в боевых действиях на стороне сил МПЛА и кубинских войск». Одним из первых главных военных советников в Анголе стал опытный генерал И. Пономаренко, командовавший в СССР гвардейской армией, развернутой по штатам военного времени. До сих пор в Анголе с теплотой вспоминают генерал-полковника К. Курочкина, который получил среди ангольцев и кубинцев известность как генерал Константин. Он приехал в Африку с должности заместителя командующего Воздушно-десантными войсками и имел опыт Великой Отечественной войны и боевых действий в Афганистане. В Воздушно-десантных войсках служил и генерал-полковник В. Беляев, бывший в 1988 — 1991 годах заместителем, а затем и главным военным советником в Анголе.

Нашим военнослужащим, носившим чужую форму и не имевшим при себе никаких документов, удостоверяющих личность, нередко приходилось жить в палатках и землянках, постоянно испытывая серьезные бытовые неудобства и лишения: отсутствие воды, электричества, полноценного питания и медицинского обеспечения. А часто, выходя на совместные с ангольцами боевые операции, им приходилось брать в руки автоматы и пулеметы, садиться за штурвалы боевых машин пехоты и рычаги танков, пульты управления огнем ракетных и зенитных установок. Это были настоящие военные профессионалы, много сделавшие для создания вооруженных сил Анголы. В том, что ангольская армия начиная с середины 80-х годов XX века стала практически на равных «вести разговор» с самой боеспособной в то время армией Африканского континента — армией ЮАР, огромная заслуга тысяч советских офицеров и генералов, в разное время работавших в Анголе.

Отрывок из повести НИКТО НЕ ХОТЕЛ УМИРАТЬ»Ангольский дневник офицера»:

ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ!
Вот и Ангола. Первое, что поразило – это красная земля вокруг аэропорта столицы Анголы г. Луанда. Жара. Влажный воздух. Пальмы. Побережье Атлантики. После азиатских гор и каменистых ущелий – рай наяву! Какая там, война! Полуголые африканки и шикарные, на первый взгляд, коттеджи советской военной миссии.

Меня приняли как родного. Только не расцеловали. Больше никого и не ждали! Даже толстый прапорщик на вещевом складе выдал мне камуфляж той расцветки, которая мне приглянулась, а не той, что другим. Что это? Почему? Это всех так? Избавились от меня моментально. Предложили – именно предложили – продолжить службу в курортном местечке – в г. Негаже, а чтобы мне не докучали старшие офицеры, которых в столице – в изобилии. Местом назначения определили маленький коллектив группы советских военных советников и специалистов в 1-й Мотопехотной Бригаде ФАПЛА. И… уже рано утром следующего дня вертушка унесла меня «от греха подальше».

Не знал я тогда, что уже меньше чем через месяц буду мечтать хоть о каком-нибудь домике с не протекающей крышей. Не знал я и того, что 1-я МПБр долго не отдыхает, ведь воевать кому-то все же нужно. Не подозревал я и того, что люди, называвшиеся группой военных советников, станут моей семьёй на долгие месяцы маршей, боев, обстрелов и авианалетов, где мои навыки в горной подготовке окажутся бесполезными, а опыт устройства засад пригодится в плане противодействия им. Да и много чего ещё я представить себе не мог.

После нашего непродолжительного «ничегонеделания» кроме ведения интенсивной огневой подготовки, обучения ангольских бойцов методам ведения разведки, передвижения, рукопашному бою и пр., отдохнувшая, получившая пополнение в живой силе и технике Бригада вытянула свою колонну направлением на юго-восток – в сторону провинции Мошику.

Экзотика! Находясь в стане, где всё поражает воображение человека, с детства грезившего дальними странами, не хватает только одного – реальных чудес. Я слышал рассказы об африканских «шаманах», племенах людоедов, НЛО, сопровождавших наши войска и дававших чуть ли не целеуказания артиллерийским расчетам, но лично столкнулся лишь с проявлением особенностей психики, восприятия и реакции.

Так, во время занятий на стрельбище я решил проверить механизмы управления мишенями в давно уже заброшенном блиндаже. Спрыгнул в ростовую траншею, ведущую ко входу в подземелье, выбил ударом ноги сгнившую дверь и… нос к носу столкнулся с клубком змей, прятавшихся там от полуденного солнца. Мне показалось, что это были какие-то особенно большие кобры. У страха глаза – велики!

Через мгновение я уже стоял на бруствере траншеи, выпрыгнув с места метра на полтора-два вверх. Причем, магазин моего АКМС был уже пуст! А из темного провала входа в блиндаж поднимался сизый дымок отработанных пороховых газов.

В другой раз, вытягивая колонну Бригады на марш после ночевки, мы решили сфотографироваться на фоне залпа батареи ГРАД 1-П по местам возможных засад. Только приняли серьёзный и воинственный вид, как от ближайшей опушки метрах в пятидесяти от места нашей фото-сессии, раздался тяжелый голос пулемета. Цепочки трассирующих пуль неторопливо потянулись в нашу сторону. Я воспринимал это как при замедленном воспроизведении видеофильма.

Советник командира бригады, отдав команду «в укрытие!», а почему-то не — «ложись», побежал к нашему БТР-60 ПБ. Он был чемпионом ВДВ по боксу в супертяжелой весовой категории, и как мне казалось, бежал весьма не спеша. Но я же не могу обогнать своего командира. Вдруг он исчез (нырнул между второй и третьей парой колес под дно БТРа), а я оказался перед бронированной махиной — целью нашей пробежки. В следующий момент, когда прыгнув рыбкой, я уже торчал вверх ногами и вниз головой из верхнего десантного люка нашего дома на колесах, по броне с противным воем рикошета прозвякала, догнавшая нас пулеметная очередь, а может — не она.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector